Бывший. Мы будем счастливы без тебя (СИ) - Черничная Даша

Пока мы выгружаемся, выходит Алевтина Владимировна.

— Добрый вечер! — здороваюсь с ней.

Она прищуривается, рассматривая меня.

— Тимур?! Ты ли это?

— Так точно.

— Батюшки, — прикладывает руку к сердцу, — вырос-то как!

Усмехаюсь. Не вырос я, конечно, ни разу. Изменился просто.

— Привет, бабуль, — Катя подходит к бабушке, обнимает ее.

— Кать, я возьму Надю, она спит. Давай не будем будить? — прошу ее.

Катя кивает с мягкой улыбкой:

— Если перенесешь ее в дом, буду благодарна.

Быстро укладываю Надю на кровать, потом вытаскиваю вещи, и Катя идет меня провожать.

— Спасибо, что подвез. И вообще, за все спасибо.

Опираюсь о забор, нависая над Катей.

— Что завтра будешь делать?

Она усмехается, расплываясь в мягкой улыбке.

— Спокойно ночи, Тимур, — закрывает калитку перед моим носом.

Нихрена, Катюша, у тебя не получится пострадать в одиночестве.

— Я тебе с Надей хотел помочь, — на ходу придумываю повод увидеться.

— Пока-а, Тимур, — тянет и уходит в дом, тихо посмеиваясь.

И я тоже расплываюсь в улыбке, как идиот.

Глава 43

Катя

Мы с Надюшей спали почти до обеда и выбрались из постелей, когда солнце уже было в зените.

Бабуля встретила нас пышными оладьями, сметаной, вареньем и множеством других изысков.

— Как вкусно пахнет, — подхожу к бабушке, обнимаю ее и целую в щеку.

Бабуля прижимает меня к себе, рассматривая мое лицо:

— Как же я соскучилась по вам! Совсем забыли старую!

— Ты что! Какая же ты старая! В самом расцвете сил. И не забыли мы, бабуль. Честно. Просто столько дел…

— Да-да, дел, забот, — улыбается с грустью. — У вас своя жизнь, работа, дети. Конечно, Катюш. Я все понимаю. Когда вы жили рядом, я постоянно вас видела. Мне просто до сих пор непривычно, что вы с мамой так далеко.

У нее начинают наполняться слезами глаза, и у меня сжимается сердце оттого, что я могу почувствовать тоску бабушки по нам.

— Бабуль… — протягиваю руки, обнимаю ее.

Она смахивает слезу и уже бодрее улыбается:

— Ты не подумай, Катерина, я все прекрасно понимаю. Вам там лучше. Вы молодые, столько дел и свершений впереди. Что Ярославу делать в нашей областной больнице? Стопки с бинтами перекладывать? Да и Ольга нашла достойную работу, а то прозябала бы тут. Вы с Камилой выучились в серьезном университете, — переводит взгляд на Надюшу, ласково улыбается ей: — Вот и дочка твоя подрастет, дай бог ей тоже хорошо устроиться в жизни.

— Дай бог, — киваю, улыбаясь.

— Ты садись, завтракай.

— Спасибо, бабушка.

Мы с Надюшей принимаемся с аппетитом поедать вкусности от бабули, пока она сама хлопочет по кухне.

— К Андрею поедешь?

— Да, я хотела завтра заехать к папе. Да и по Женьке соскучилась.

Брата я уже год не видела. Общаемся с ним по видеосвязи, но это, конечно, не замена реальному общению.

— А кто тебя к ним отвезет?

Папа живет в соседнем городе. Варианты либо ехать на автобусе, либо просить кого-то отвезти нас.

— Мама, а давай попросим Тимура?

Дергаюсь при упоминании этого имени.

Вот поэтому я не сказала ему! Чтобы сидеть пожить спокойно и не подпрыгивать каждый раз, когда слышу это имя. Я же хотела отдохнуть от всего и побыть без Тимура, посмотреть на свою жизнь, когда его нет рядом.

Но теперь уже не выйдет.

— Кстати, Катюш, это хорошая идея, — без задней мысли говорит бабушка.

Опускаю голову, глядя в кружку с чаем.

Да уж, идея поистине отличная. Особенно с учетом того, как я отношусь к нему. Вернее, как меня нервирует его присутствие.

— Мам, а давай отнесем Тимуру оладьев? Он, наверное, голодный, — Надя с сопереживанием смотрит на меня.

— Ох, что же это я, — бабушка хватается за голову. — И ведь правда. Дом там пустой. Даже холодильник выключен, ничего кроме чая и кофе нет.

— Вообще-то, Тимура никто не тащил сюда насильно, — замечаю я.

— Не будь такой противной, Катерина, — произносит бабушка назидательно. — Сейчас я отложу ему оладушков в тарелку, и отнесешь ему.

— Я? — мои брови ползут вверх.

— Конечно!

— Ты-ты, мам, — Надя толкает меня локтем совсем по-взрослому и поднимается со стула: — Я умываться.

Провожаю дочь взглядом, поражаясь, когда она вообще успела вырасти.

Бабуля посмеивается, явно заметив мою растерянность.

— Чем-то она Камилку мне напоминает, — улыбается по-доброму. — Та такая же, себе на уме.

— Да, возможно, что-то есть.

— Или она в отца, — бабушка стреляет в меня взглядом.

Эту тему с бабушкой мы не обсуждаем. Она не задает вопросов, а я, соответственно, не отвечаю на них. То, что она сейчас сказала, означает лишь одно.

— Ты с Камилой говорила, да? — вздыхаю. — Ну что за противная девчонка!

— И ничего не противная! — бабушка возмущается. — Если хочешь знать, она не сдала тебя. Вернее, сдала лишь наполовину.

— Это как?

— Сообщила, что объявился отец Нади, но кто это, не сказала.

Бабушка отворачивается к плите, становясь ко мне спиной.

— Но судя по личности того, кто тебя сюда привез, я могу сделать выводы.

Оборачивается и смотрит на меня с грустной улыбкой.

— Что ж, — вздыхаю. Нет смысла отрицать. — Думаю, ты сделала верные выводы.

Бабуля кивает моим словам, но больше не говорит ничего.

— И что, даже не будешь расспрашивать? — удивляюсь искренне.

Бабушка поворачивается ко мне и пожимает плечами:

— А о чем тут спрашивать, Катюш? Историю о том, как Надя получилась? Я, может, уже стара и в маразме, но понимаю, откуда берутся дети. А при том, что родила ты в восемнадцать, это была очень сильная и болезненная любовь.

Просто в яблочко. В самый, мать его, центр.

— Лучше скажи, Тимур знает, кем ему приходится Надя?

— Знает. Совсем недавно узнал.

— И хорошо, что узнал. Папы нужны не только мальчикам, но и девочкам. — Бабушка вкладывает в мои руки тарелку с оладьями. — А теперь иди к нему. Мальчишка голодный наверняка. И сметану захвати, — подталкивает меня в спину. — Только свитер надень, а то замерзнешь.

Покорно иду в соседний дом, где остановился Тимур. Между участками у нас сделана калитка, так что даже на улицу не надо выходить.

Когда-то много лет назад сильный ветер выбил лист из забора, и некоторое время там зияла дыра — как говорит Камила, именно она поспособствовала сближению мамы и Яра.

Прошло время, и дыру сменила резная калитка, которую я сейчас толкаю. Она тут же поддается без малейшего скрипа.

Захожу во двор и поднимаюсь по ступеням крыльца. Нажимаю на дверную ручку, толкаю. Дверь оказывается открыта, и я прохожу в дом.

Глава 44

Тимур

Лежу, глядя в потолок, чувствуя себя так, будто меня оглушили.

Слишком тихо, а в ушах звон.

Моргаю несколько раз, возвращаясь в реальность, сажусь на диване, обвожу взглядом комнату.

И пустую бутылку из-под коньяка на полу.

М-да, вчера меня неожиданно накрыло. Я даже предположить не мог, что такое случится.

С момента возвращения этих приступов не было, и я наивно полагал, что все осталось позади. Но, видимо, вчера выдался тяжелый день и в физическом плане, и в моральном — слишком сильное напряжение и много кофеина. А когда я зашел в темный дом, голову прострелили непрошеные воспоминания.

Я честно пытался абстрагироваться, но никак не выходило. Тут нужен психотерапевт, который вылечит мою посттравму; он мне положен, мне его предлагали при увольнении, даже настаивали, но я отказался, наивно подумав, что родные стены, семья вылечат.

И все было нормально до сегодняшней ночи.

Войдя в отцовский дом, огляделся, и сразу же голову прошибли воспоминания, которые я глушил на подсознательном уровне. Болезненные, страшные. Я не хочу вспоминать.

Все уже в прошлом, позади.

Но это так не работает, мозг невозможно уговорить или убедить доводами рассудка.