В объятиях зверя - Анна Ди

— Я не обязана перед тобой отчитываться. Уйди. Уйди, пока тебя не заметили. Покинь мою комнату, — голос ее звенел сталью.

Грудь Авроры часто вздымалась, пальцы побелели, впиваясь в ладонь. Холодный, гневный взгляд прожигал насквозь, словно я совершил предательство, которое невозможно искупить.

Я никогда не видел Аврору такой. Ее глаза — обычно тихие омуты, полные нежности, когда она смотрела на меня — сейчас были зеркалами отчуждения. Смотрели сквозь.

Кудрявый заходил к ней, чтобы поговорить...

И ярость обожгла нутро. Этот мерзавец мог ее шантажировать, запугать. Ведь именно после его визита в ее глазах поселилась эта ледяная отчужденность, именно после него она начала меня избегать.

Медленно отступая, я прошептал как можно мягче:

— Аврора, прошу, просто скажи мне правду. Он… Сэм… он тебя запугал? О чем вы говорили?

Девушка судорожно замотала головой и заметалась по комнате, ее движения стали резкими, порывистыми, словно она пыталась сбросить с себя невидимые цепи.

— Он вообще не причём. Я просто хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Оставь в покое, — повторяла, как заведенная, шагая по комнате.

Я с трудом сдерживался, чтобы не броситься к ней и не заключить в объятия. Напряжение вибрировало в воздухе.

Я выдохнул, вновь предприняв попытку подойти к ней.

— Ещё вчера ты приняла моё кольцо и мечтала о будущем со мной. Еще вчера ты говорила, что принадлежишь мне. Сейчас уже хочешь, чтобы оставил в покое? — с недоумением спросил я.

Аврора явно что-то скрывает и не хочет говорить об этом. За пару часов её чувства не могли измениться. Здесь, несомненно, замешан этот ублюдок.

Мои шаги отдавались гулким эхом в оглушающей тишине комнаты. Каждый дюйм, преодоленный мною, казался вечностью.

Она застыла, словно олененок, ослепленный светом фар. В глазах плескалось мутное варево раздражения и клокочущего гнева.

— Я хорошо подумала обо всем и поняла, что не хочу никакого будущего с тобой. Я достойна большего, чем быть с простым солдатом моего брата. В Бостоне я просто нуждалась в твоей помощи, а сейчас ты мне не нужен. Кольцо я выбросила. У меня уже есть жених.

От ледяного тона, от ядовитой четкости слов, кровь отлила от лица. Глаза ее метали молнии.

Слова врезались под ребра, точно осколки стекла. Внутри все болезненно сжалось, словно в тисках.

Я и без слов знал, что не достоин её. Прекрасно знал, чёрт возьми!

Но каждый раз, когда ловил её улыбку, когда видел, как ей хорошо рядом со мной, все остальное меркло. Я забывал о нашей пропасти, как, казалось, и она.

Моя Аврора никогда не гналась за статусом и властью. Я знал ее, как облупленную.

C какого перепуга она называет эту мразь женихом? Нити терпения окончательно оборвались.

— Какой еще жених? — прорычал я, не в силах сдержаться. — Он мертвец, и свадьбы не будет. Что за чушь ты несешь?! Сама-то веришь в этот бред, Аврора? Скажи мне правду, прошу тебя. Я тебя как-то обидел? Что, чёрт возьми, случилось?!

Я, словно хищник, одним рывком преодолел разделявшее нас расстояние и вцепился в ее плечи, прожигая взглядом ее глаза.

Она вздрогнула от моего прикосновения, словно от удара молнии, но не отстранилась. В хрупком мерцании ее зрачков мелькнула мимолетная тень — призрак страха или отблеск сожаления. Но тут же ее лицо вновь застыло, превратившись в непроницаемую маску безразличия.

В следующее В следующее мгновение Аврора резко оттолкнула меня, освобождаясь от моей хватки.

— Я не хочу быть с тобой! Не хочу! Оставь меня, прошу тебя, оставь в покое! Неужели ты не понимаешь? Уйди! — Ее голос сорвался, дрожа, как лист на ветру, и вторил ознобу, пронзившему все ее тело.

Затрудненное дыхание вырывалось из ее груди, и ледяной страх за ее состояние сковал мое сердце. Она сейчас не откроет мне правду, и единственное, что я могу сейчас сделать, — это отступить, пока с ней не случился приступ.

Я, словно побежденный, попятился к двери, поднимая руки в успокаивающем жесте.

— Хорошо… Я оставляю тебя в покое, — прохрипел я, давя в себе бурю протеста, и поспешно вышел за дверь, лишь бы она успокоилась.

За дверью я прислонился спиной к холодной стене, пытаясь унять дрожь. Кровь стучала в висках, заглушая все остальные звуки. Слова Авроры, словно отравленные стрелы, продолжали терзать мое сознание. «Не хочу! Оставь меня!»

Нет. Она не выйдет замуж за другого. Я лично убью этого мерзавца… И положу конец всему этому безумию.

Дино(33)

Кровь горячей струйкой стекала со лба, костяшки пальцев превратились в кровоточащее месиво, а адреналин клокотал в венах, словно раскаленная лава. Боль пронизывала тело, но не могла утолить бушующую внутри меня бурю.

Тяжелое дыхание рвалось из груди, глаза неотрывно смотрели на поверженного противника, осмелившегося встать против меня в клетке. Сейчас он лежал неподвижно, хоть и живой.

После того адского ливня, что обрушился на меня после слов Авроры, я несколько раз искал забвения в кровавых боях, но тщетно. Бессилие и безысходность разъедали душу, словно кислота. Оставалось только ждать. И это ожидание невыносимо душило.

Стерев кровь с лица, я покинул арену под рев толпы, жаждущей лишь кровавого зрелища.

Не успеваю дойти до бара, как путь мне преграждает ублюдок, которого я хочу мучительно убить.

Кудрявый самодовольно ухмыльнулся:

— Дино, какой хороший бой. Ты был сегодня в ударе.

Ярость и жажда разрушения вспыхнули с новой силой.

— Что ты здесь забыл? — прорычал я, собирая последние крохи самообладания.

Он был окружен своими цепными псами, но мне было плевать на них. Я мог разорвать его прямо у них на глазах… Но тогда у Люциана были бы проблемы. А Аврора никогда не простит мне, если что-то случится с братьями.

— Не стоит так кипятиться, Дино, — промурлыкал Кудрявый, поблескивая бриллиантовыми искрами запонок на манжетах. — Всего лишь хотел засвидетельствовать почтение триумфатору, братцу Авроры, — пропел он, смакуя каждое слово, словно глоток яда.

Одно лишь упоминание её имени в его грязном исполнении заставило нутро взвиться волной ярости. Перед глазами картинка, как этот урод угрожает ей и запугивает.

Я шагнул вперед, обнажая зубы в хищном оскале, словно акула, учуявшая кровь.

— Следи за своим поганым языком. Ты слишком много себе позволяешь, — прошипел я, стараясь сохранить подобие ледяного спокойствия.

Ухмылка Кудрявого расцвела во всю ширину его самодовольного лица.

— Что ты всё такой хмурый? В Бостоне вечно ходил как грозовая туча, — его взгляд скользнул по моему лицу, словно лезвие бритвы. — Да, я любил понаблюдать за вами. Забавно,