После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк
— Я хочу, — упрямо качаю головой.
Не собираюсь прятаться.
Да и не боюсь я никого — виноватой я себя не считаю и бегать не собираюсь.
Обхожу Андрея и иду навстречу Германову.
Роман обращается ко всем:
— Коллеги, спасибо, что смогли присутствовать в выходной день. Дальнейшие обсуждения — в рабочем порядке. Все спасибо.
Значит, меня оставляет на десерт.
Ну и ладно.
Германов пропускает меня вперед и закрывает за собой дверь.
— Присаживайся.
Сажусь на стул и чувствую, что все-таки не справляюсь с волнением.
Меня мелко потряхивает, а во рту пересыхает.
Стараюсь убедить себя, что это нормально и любой человек в моей ситуации чувствовал себя бы также.
А то и хуже.
— Прежде всего, Татьяна, я хотел извиниться перед тобой за… за мою неуместную, необоснованную грубость.
Такого начала я никак не ожидала.
Это делает честь Роману…
— Извинения приняты, — чуть хрипловато отвечаю я. — Я понимаю твои… чувства. И то, как это могло выглядеть со стороны.
Германов кивает.
— Ты была с самого начала права, и мне следовало прислушаться к тебе сразу и не иметь дел с Воронцовым… Я допустил ошибку.
Мне хочется возразить ему, напомнить, что решение было принято задолго до моего выступления, но… что-то удерживает меня.
— Наше сотрудничество прекращено. Детали сейчас будут прорабатывать юристы и финансисты, но мы смогли договориться.
И замолкает.
Я должна как-то отреагировать, но…
Чувствую, будто меня загоняют в ловушку.
— Я рада, — осторожно отвечаю я. — Рада, что вы сумели договориться и выйти из конфликта приемлемым для обоих способом.
Роман кивает. Постукивает ручкой по столку и кидает пронзительные взгляды. Словно пытается заставь врасплох.
— Я бы хотел, чтобы мы с тобой продолжили сотрудничество и дальше, — произносит наконец Роман.
В первый момент мне кажется, что я ослышалась.
— Что?
Усмехается.
— Вся эта ситуация… Этого не должно было быть. Но раз так получилось, я не хочу лишаться тебя…
Не знаю, как реагировать.
Я уже успела свыкнуться с мыслью что мне придется менять место жительства, искать заново проекты, раскручиваться.
— Мое предложение — делаем несколько шагов назад и продолжаем работать как и раньше. А наши с тобой отношения…
Он поднимается из-за стола.
— Я не хочу давить на тебя. Заставлять делать выбор. Но прошу тебя дать мне шанс.
Останавливается совсем близко, а я не могу поднять на него глаза.
Жалость во мне не дает этого сделать.
Ведь в моем взгляде он сразу прочтет — шансов нет. Даже если бы я и хотела их дать.
— Роман… я ценю твой поступок. Очень профессионально и... ты знаешь, я тебя очень уважаю.
— Но? — горько усмехается.
— Почти никаких «но». Я за то, чтобы продолжать работать — у нас отлично получается. А по поводу отношений… — наконец поднимаю на него глаза и твердо продолжаю: — Спасибо, что не давишь, а раз так — я бы хотела взять паузу, хорошо?
Смотрим друг на друга, и он кивает, потирая нахмуренный лоб.
— Тогда все решено, — задумчиво произносит он и словно очнувшись говорит: — В понедельник селектор, как обычно. Поработаем еще…
Я выхожу из конференц-зала.
Но никакого облегчения не чувствую…
Вместо этого, ощущение, будто… будто мне на шею накинули веревку…
Глава 39
Татьяна
Дверь конференц-зала закрывается за мной с тихим щелчком, который выстрелом отдается в тишине коридора.
Немногие оставшиеся в коридоре сотрудники разглядывают меня с любопытством.
Будто диковинную зверушку.
Отвечаю прямым взглядом и неторопливо иду вперед.
Ноги отчего-то дрожат и подкашиваются. Усилием воли держу себя в руках.
Разговор с Германовым оставляет во рту маслянистое послевкусие.
Его еще нужно как следует обдумать. Взвесить каждое слово…
Тревога — необъяснимая, едва осязаемая, иррациональная — сгущается в душе.
Не успеваю сделать и трех шагов, как из противоположного конца коридора ко мне летит Андрей.
— Ну? — его голос низкий, настойчивый.
Он подлетает ко мне, заслоняя собой белый свет люминесцентных ламп.
Взгляд выжигает во мне все остатки спокойствия.
— Как прошло?
Качаю головой — не здесь, и Андрей понимает меня без слов.
Кивает и берет под руку.
— Ну? — повторяет он, когда мы отходим достаточно далеко — к лифтам. — Все в порядке? А не то я вернусь и…
Глаза угрожающе сверкают.
Качаю отрицательно головой. Поправляю несуществующую прядь волос.
— Все цивилизованно. Он извинился.
Подбираю слова — сама еще не разобралась, что хочу сказать Андрею, а о чем… умолчать.
— Предложил продолжить работать вместе. Как ни в чем ни бывало.
Андрей замирает на секунду, его брови чуть приподнимаются.
— Хм… Нашел в себе силы. Респект.
Он берет меня под локоть, его прикосновение обжигает даже через ткань пиджака.
— Пошли отсюда. Воздух тут спертый.
Мы идем по пустынному холлу, и его шаги слишком громкие, слишком уверенные.
Он вдруг останавливается, хлопает себя по животу с преувеличенной бодростью.
— Знаешь, а я зверски есть хочу! — объявляет он с нервной, показной веселостью. — Я же не завтракал… А теперь, после боя пора пировать!
Удивленно смотрю на него — нашел тоже мне время веселиться.
— Приглашаю на обед. В качестве благодарности за своевременное предупреждение, — улыбается он и подмигивает.
Он подмигивает, и эта шутливость режет меня по живому.
Сейчас, когда я так напряжена, его тон кажется раздражающим.
Мне хочется отказаться, уйти, забиться в угол и разобраться в этом клубке опасений.
Но я киваю. Скорее машинально, на автомате.
А может быть просто не хочется оставаться одной.
— Хорошо. Только давай, где по спокойнее.
Молча едем к ресторану.
Андрей совершенно не знает города, и я напрасно доверяю ему выбор.
Воскресенье, полдень, а он умудряется выбрать место с навязчивой живой музыкой.
Ладно. Все равно.
Садимся за столик.
Прошу принести мне воды и овощной салат — аппетита у меня, в отличие от Андрея, нет совсем.
— Как вы поговорили? Что между вами теперь?
Андрей фыркает, и его самодовольство становится почти осязаемым.
Он откидывается на спинку кресла с таким выражением лица, будто только что завоевал мир, а не разрушил хрупкое равновесие в моей жизни.
— Закончилось цивилизованно, — повторяет он мои же слова, и в его исполнении они звучат иронично. — Расходимся, как джентльмены. В понедельник юристы с бухгалтерами начнут делить шкуру неубитого медведя. Германов готов заплатить отступные. Немаленькие, между прочим.
Он бросает на меня взгляд, явно ожидая одобрения, восхищения своей деловой хваткой.
Я молчу.
Его восторг я разделить не могу
Андрей продолжает говорить — быстрее, громче, чем обычно.
Шутит, вспоминает старые, смешные истории из нашей жизни, пытаясь растопить лед.
Но каждая
