Язык цветов - Анастасия Ковальковская
Она старалась.
Старалась держать спину ровно. Стараться жевать, а не просто перекладывать еду по тарелке. Стараться выглядеть живой.
Только внутри всё было как после взрыва — пыль ещё не осела.
Она почти не чувствовала вкуса. Только иногда ловила его взгляд на себе — внимательный, тихий, осторожный.
Он видел.
Но не лез.
И за это она была благодарна.
Когда ужин закончился, она не ушла сразу, как делала обычно в последнее время.
Она встала, обошла стол и сама подошла к нему.
Обняла.
Просто уткнулась лбом ему в грудь и обняла за талию.
Кир замер на секунду — будто не ожидал — а потом крепко обнял в ответ. Без слов. Его подбородок лёг ей на макушку.
Так они и стояли.
Долго.
В этой тишине было больше близости, чем во всех разговорах.
— Я… плохо себя чувствую, — тихо сказала Агата, не поднимая головы. — Пойду лягу.
Кир чуть отстранился, посмотрел на неё внимательно.
— Иди в спальню, — мягко сказал он. — Мне нужно ещё поработать. Я, наверное, допоздна… Лягу сегодня в кабинете.
Она кивнула.
И — к своему стыду — почувствовала облегчение.
Ей не нужно будет лежать рядом. Не нужно будет притворяться, что всё в порядке. Не нужно будет бояться, что он коснётся её — а она расплачется.
— Спокойной ночи, — сказала она тихо.
— Спокойной ночи, Агата.
В ванной она включила душ на полную, чтобы шум воды заглушил всё.
И только тогда дала себе сломаться.
Слёзы текли без остановки. Она опиралась руками о стену, горячая вода смешивалась с солёной, а внутри было ощущение, будто из неё вынули что-то важное и оставили пустоту.
Он даже не страдал.
Он просто живёт дальше.
От этой мысли становилось больнее всего.
Когда сил стоять больше не осталось, она выключила воду, надела первую попавшуюся пижаму и почти доползла до кровати.
Упала лицом в подушку.
И уснула так же — с влажными ресницами и тяжестью в груди, которая никуда не делась, даже во сне.
Глава 24
POV Агата
Утром она проснулась раньше будильника.
Не потому что выспалась.
Просто сон закончился — как выключили.
Несколько секунд Агата лежала, глядя в потолок, и пыталась понять, что чувствует.
Боль?
Злость?
Стыд?
Ничего.
Внутри было тихо. Пусто. Ровно.
Как после сильного шторма, когда море вдруг становится стеклянным — но ты знаешь, сколько всего утонуло на глубине.
Она медленно села на кровати. Вчерашние слёзы напоминали о себе тяжестью в веках, но даже это казалось чем-то далёким. Как будто плакала не она.
В ванной она долго смотрела на своё отражение.
Лицо как лицо.
Глаза чуть опухшие.
Губы бледнее обычного.
— Нормально, — тихо сказала она себе. — Ты выглядишь нормально.
Это было важно. Выглядеть нормально.
На кухне пахло кофе.
Кир уже был там — в рубашке, с закатанными рукавами, как всегда по утрам. Он что-то читал в телефоне, второй рукой помешивая кофе.
Он поднял глаза, когда она вошла.
И сразу посмотрел внимательнее.
— Доброе утро, — мягко сказал он.
— Доброе, — ответила она спокойно и села напротив.
Голос звучал ровно. Даже слишком.
Он поставил перед ней чашку.
— Я сделал тебе кофе. Как ты любишь.
— Спасибо.
Кир смотрел на неё чуть дольше обычного.
— Как ты себя чувствуешь?
Она пожала плечами.
— Лучше. Наверное, просто устала вчера.
Он кивнул, но взгляд не отвёл.
Он чувствовал — что-то изменилось. Только не мог понять, в какую сторону.
В машине она смотрела в окно.
Не в телефон. Не на людей. Просто на дорогу.
Кир несколько раз начинал говорить — про погоду, про работу, про какие-то мелочи — и сам же замолкал. Её «угу» звучало вежливо, но как будто из другой комнаты.
Когда он остановился у ресторана, она уже тянулась к ручке двери.
Он мягко коснулся её руки.
— Агат.
Она повернулась.
— Если тебе сегодня тяжело… я могу отменить часть встреч. Заберу тебя пораньше.
Она чуть улыбнулась. Очень аккуратно. Как рисуют улыбку на стекле пальцем.
— Не нужно. Всё нормально.
И вышла.
День прошёл мимо неё, как поезд за окном.
Она делала всё правильно:
✔ проверила поставки
✔ поговорила с поваром
✔ ответила поставщику
✔ улыбнулась гостям
Она даже смеялась один раз — когда официантка что-то уронила и сама испугалась громче всех.
Смех получился настоящий по звуку.
И совершенно пустой внутри.
В какой-то момент она поймала себя на мысли, что уже два часа ни разу не подумала об Илье.
Не потому что стало легче.
А потому что внутри не было сил вообще о чём-то думать.
Это пугало больше, чем слёзы.
Вечером Кир приехал раньше обычного.
Она вышла из ресторана, увидела его у машины — и автоматически улыбнулась. Он открыл перед ней дверь, как всегда.
— Как день? — спросил он.
— Спокойно.
— Устала?
— Немного.
Короткие ответы. Мягкий голос. Отсутствующий взгляд.
Кир чувствовал: она не закрылась.
Она… выключилась.
И это было страшнее.
В дороге он положил руку ей на колено — осторожно, как проверяют температуру воды.
Раньше она бы чуть напряглась. Или наоборот, незаметно подвинулась ближе.
Сейчас — никак.
Ни реакции. Ни отстранения.
Просто позволила.
Кир медленно убрал руку и отвернулся к дороге.
Дома она помогла накрыть на стол. Спросила, будет ли он рыбу или мясо. Пожелала приятного аппетита. Убрала посуду.
И всё это — так спокойно, что становилось не по себе.
— Агат, — тихо сказал Кир, когда она протирала стол.
Она подняла глаза.
— М?
Он секунду колебался.
— Ты сейчас со мной?
Вопрос вырвался сам. Без упрёка. Почти шёпотом.
Она посмотрела на него. Долго. Внимательно.
И честно ответила:
— Я просто очень устала.
Это было правдой.
Просто не всей.
Он кивнул.
И больше ничего не спросил.
Ночью она легла в постель и выключила свет.
Слёз не было.
Мыслей почти тоже.
Только ощущение пустого места внутри, где раньше что-то болело.
Она лежала на боку, глядя в темноту, и впервые подумала не об Илье.
А о том, как странно спокойно рядом с Киром.
Не тепло.
Не счастливо.
Но спокойно.
И сейчас это было единственное, что не причиняло боли.
POV Кир
Кир проснулся среди ночи.
Не от звука.
От ощущения.
В доме было слишком тихо.
Он лежал в кабинете на диване, глядя в потолок, и вдруг понял — он уже несколько минут прислушивается. Как
