Зачем нам любовь. Том 1 (СИ) - Дюжева Маргарита

— Твою ж мать… — Седов горестно покачал головой, — ты непробиваемый, Ремизов. Просто непробиваемый.

— А ты уже заколебал своими подковерными играми. Я тебе говорил это раньше, повторю и сейчас. Завязывай со своими фантазиями и оставь Альбину в покое.

Я слишком устал, чтобы вести и дальше эти дурацкие беседы. Мы снова ходим по кругу, снова вернулись к тому, на чем разбилась наша дружба, но Седов никак не уймется.

Мне плевать. Я ухожу.

— У ведь вас не настоящий брак? — прилетело мне в спину, когда я уже взялся за ручку, — фиктивная пустышка?

Су-у-у…

***

Меня прострелило от макушки и до самых пяток.

Хрен глазастый! Понял все-таки.

— Проспись, Ром. Чтобы не мерещилось всякое, — процедил, не оборачиваясь.

— В чем дело, Ремизов? Ты прискакал с желанием во всем разобраться и вздернуть меня на первом попавшемся столбе за то, что я обижаю твою жену. Но как только речь зашла об Альбине и ее причастности к этой ситуации, сразу пошел на попятный. Или все? Проблемы Есении уже не имеют значения? Пусть дальше сама барахтается, как хочет, а ты снова спрячешь голову в песок, и сделаешь вид, что ты тупее, чем есть на самом деле?

— Проблемы у Есении из-за того, что ты берешь к себе в штат не пойми кого. Все остальное, как и прежде – твои домыслы…

— Твоя Алечка прекрасно знает кто и где работает, — Роман перебил меня на середине фразы, — Она уже приходила к Есении. На той лица потом не было. Она тебе не рассказывала?

Меня все-таки проняло. Что-то сжалось то ли в желудке, то ли выше.

Сенька ничего не сказала. Ни словом не обмолвилась, о том, что они встречались. Аля тоже ничего не сказала.

Седов тем временем продолжал:

— Я могу предоставить записи с камер наблюдения, где видно обеих. А вообще, не веришь мне – спроси у своей жены. Только будь готов к тому, что ее слова тебе тоже не понравятся, потому что девочка она не глупая, и с первого раза поняла, что из себя представляет твоя драгоценная сука-Алечка. В отличие от некоторых.

Я все-таки обернулся к Роману.

— Следи за речью.

Только его уже было не остановить:

— Я прав, да? Ты прикрываешься Есенией перед своей семьей и папашей Альбины? Какой у вас срок? Год, два? А потом, что? Скажете все, «не смогли» и разведетесь? И ты как горный баран сломя голову поскачешь к своей ненаглядной?

— Не лезь не в свое дело.

— Значит, все-таки прав, — горько усмехнулся Роман, — ничего не меняется… А я ведь, когда узнал, что ты женился, даже поверил, что ты взялся за ум и решил выкинуть мусор из своей жизни.

— Я уже это сделал. В прошлый раз. Ты забыл?

В голубых глазах полыхнуло что-то похожее на обиду, но голос был по-прежнему жестким:

— Тебе виднее, где мусор, а где нет. Ты же у нас самый умный. В людях лучше всех разбираешься… Только учти, твоя ненаглядная Алечка уже взялась за твою жену. И да, это по ее наводке Алиса пыталась подставить Есению. Хочешь ты в это верить или нет, но это так. И Сенька сегодня была сама не своя не из-за самой подставы — потому что с этим мы благополучно разобрались, а из-за тебя. Потому что прекрасно понимает свое уязвимое положение и то, что ты ничего не сделаешь для ее защиты, потому что ослеплен своей неземной возвышенной любовью. Аля снова пустит свои крокодиловы слезы, и ты как дурак побежишь ее утешать, напрочь растеряв остатки мозгов.

Как же он бесил меня в этот момент. Просто до кровавых чертей перед глазами.

— За своими мозгами следи.

— И что бы будешь делать сейчас, Марат? Когда на другой чаше весов не я, со своими, как ты выражаешься, бредовыми фантазиями, а Есения, которую пытались оклеветать и подставить по наводке Альбины? Тоже засунешь голову в песок и делать вид, будто не понимаешь, что происходит? Бросишь Сеньку саму разбираться с этой проблемой? А сам и дальше продолжишь сохнуть по своей «безобидной» девочке?

— Тебя это не касается.

— Если ты не совсем конченый му…дурак, то советую провести разъяснительную беседу с Устиновой, чтобы она не лезла к нормальным людям и сцеживала свой яд в другом месте. — он пер как так через болото, напролом и не глядя по сторонам, — Я тебе честно скажу, Есения мне нравится. На рабочем месте я в обиду ее не дам. А если еще хоть раз замечу где-нибудь Алины уши, то обращусь и к ее отцу, и в ту фирму, где она сейчас проходит практику. Мне плевать, ты это прекрасно знаешь. Но…

— Но? — ухмыльнулся я, складывая руки на груди.

— Но, это не я должен защищать твою жену. А ты. Даже если у вас все только на бумаге и не по-настоящему. И если позволишь и дальше издеваться над ней, то ты не только дурак, но и слабак.

— Никто ни над кем не издевается. Я уверен, что есть логичное объяснение…

Он выругался. Громко, некрасиво, с чувством.

— Ты еще больший идиот чем я думал, Ремизов. Я тебе говорил это тогда, скажу и сейчас. Альбина крутит тебя, как носок в центрифуге, а ты ни черта не понимаешь.

— Ром… — я предупреждающе вскинул руку, — еще слово и…

— Мне насрать, пусть крутит. Это твой выбор. Но сейчас ты тащишь за собой в эту выгребную яму ни в чем не повинного человека. Если ты еще не понял…а ты, конечно же, ни хрена со своей Алечкой не понял… Есения в тебя влюблена. Надеюсь, не напрочь и ненадолго, потому что в противном случае ей можно только посочувствовать.

***

У меня кольнуло. Тихо так, остро, пробило аккурат между ребер. Отозвалось странной дрожью и мурашками по спине.

Не может быть никакой любви, потому что между нами договор.

Я никогда ничего не скрывал от Есении, и с самой первой встречи был предельно честен. Рассказал про Альбину, про свои планы, про то, что будет собой представлять наш брак. Она согласилась.

Согласилась ведь?

Тогда почему? И откуда этот ледяной ком, который давит на грудь, мешая нормально дышать. Как будто мне не все равно…

Как будто эти слова имели какое-то значение…

— Тебя не касается, — это все, что мне удалось выдавить из себя.

Никого не касается! Это наши внутренние дела. Семейные. Какой бы это семья ни была.

— Ты прав. Абсолютно не касается. Я просто надеюсь, что тебе хватит мозгов и порядочности, не делать ей больно. А еще возможно…когда-нибудь…до тебя дойдет, что рядом с тобой сейчас прекрасная девушка, которая пока не успела в тебе разочароваться. Девушка, которую не знаю за какие заслуги тебе послала судьба, и с которой, я уверен, ты можешь быть по-настоящему счастлив, потому что она тот самый шанс вырваться из порочного круга, в котором ты добровольно застрял. И эту девушку ты непременно потеряешь если и дальше будешь притворяться слепым, глухим и тупым.

— Непременно обдумаю твою пламенную речь на досуге, — я потянул дверь на себя.

— Обдумай, Марат, обдумай. Только не затягивай, потому что может получится так, что из-за не пойми кого, потеряешь ту самую.

— Тебя это не касается, — повторил я и ушел.

Внутри было муторно и полный раздрай.

С одной стороны Седов, которому хотелось свернуть шею, за то, что снова смел цепляться к Альбине.

А с другой… Я не мог понять, что с другой. Оно давило. Неприятно вкручивалось между легких, раздражало, злило. И эта злость уже не имела никакого отношения с бывшему другу.

Я злился на Альбину. Наверное, впервые с момента знакомства мне хотелось позвонить ей и спросить какого черта она творит. Сенька безобидная, зачем ее обижать?

Надо разбираться.

Однако, прежде чем срываться к Альбине, я позвонил Есении.

Она ответила сразу, как будто сидела у телефона и ждала моего звонка.

У меня снова потяжелело в груди, будто кто-то подложил десяток кирпичей.

— Привет, у тебя все в порядке?

— Все хорошо. Почему ты спрашиваешь?

— Ты сегодня выглядела расстроенной, — прохрипел я, чувствуя, как к кирпичам добавилась бетонная плита.

— Просто сложный день… — печально усмехнулась Еся, — не бери в голову.

А ведь она и правда думает, что бесполезно мне что-то говорить.