Предатель. Точка невозврата (СИ) - Макова Марта

— Я перебрал. — Кир переступил с ноги на ногу, зажмурился и сжал пальцами переносицу. — Тяжёлые переговоры были. Партнёры намеревались кинуть меня. Я зол был и нажрался потом.

— Я так и думала. — проскрежетала я и отвернулась к окну.

Смотреть на Кира было мерзко. До тошноты, до рвотных спазмов.

Тяжёлая, тягучая пауза повисла в палате, сдавливая пространство многотонным прессом. Казалось, даже воздух в палате загустел, стал плотным и наполненным ядовитыми газами. Дышалось с трудом.

— Пап. — первой не выдержала Даша. С забитым соплями носом, гундосо проскулила: — Ты обманул меня, пап. Зачем ты говорил, что мама сама? Что она решила бросить меня? Почему убеждал не звонить ей и не отвечать на её звонки? Зачем, пап? Я же верила тебе. И Сергею верила. А вы…

— Даш. — растерянно пробормотал Кир и шагнул кровати, на которой мы сидели с дочерью, но нерешительно остановился на полпути.

— Я больше не верю тебе, пап. — Дашка шмыгнула заложенным носом и насупилась. — Я с мамой останусь. А ты возвращайся в свою первую семью.

— Вы моя семья. — Кир силой потёр пальцами лоб, пытаясь непонятно кого убедить в этом. — Ты и мама, Даш.

Первым на это заявление отреагировал стоящий у двери Вова. Коротким, издевательским хохотком. Мы, забывшие о его присутствии, все дружно повернулись в его сторону.

— Вы то, что здесь делаете? — недовольно нахмурился Кир. — У нас семейный разговор. Посторонним здесь не место.

— А я не посторонний. — бесяче ухмыльнулся Вова, провоцируя Кира. — Я самый что ни на есть близкий в данный момент.

— Близкий? — едва сдерживая себя, прорычал Кир.

— Телохранитель. — с издёвкой пояснил Вова. — От слова "хранить тело". Охранять этих двух прекрасных девушек. От тебя в том числе.

— От меня? — бесился Кир. — Я муж и отец.

— Ты тот, от кого пришла главная угроза их жизни. Вполне возможно, ты заказчик. — продолжал провоцировать Кира бесячий Вова. — Может, это был твой план? Избавиться от семьи, чтобы не делить при разводе бизнес и нажитое барахло?

— Да ты! — Кир рванул на Вову.

Дашка испуганно взвизгнула и кинулась ко мне в объятия, пряча лицо у меня на груди. Я ошарашенно вздохнула. И только Вова остался стоять в той же позе и с дерзкой ухмылочкой на лице. Обманчиво спокойный. Но по глазам Вовы видела, что он только этого и ждал.

Прямо горел желанием встретить Кира ударом в лицо. По счастью, сцепиться они не успели. Открылась дверь, и в палату вошли Кравцов с неизвестным мне мужчиной.

Кир резко остановился и напряжённо уставился на новых действующих лиц. Только ноздри раздул, тяжело выдыхая раздражение.

— Следователь Васильченко. Пётр Игоревич. — представился мужчина и обвёл нас всех внимательным взглядом. Остановился на взбешённом Кире. — Что здесь происходит? Вы кто?

— Муж. — рявкнул Кир.

Вова демонстративно прокашлялся.

— Почти бывший. Послезавтра развод. — словно невзначай донёс до всех информацию.

— Рита в больнице! — дёрнулся Кир. — Ей не до развода.

— Её интересы будет представлять адвокат. У него есть доверенность. — безразлично пожал плечами Вова. — В свете вновь открывшихся обстоятельств, думаю, её без проблем разведут прямо послезавтра.

— Да ты кто такой, чтобы решать и говорить за неё? — зарычал Кир. — Кто тебе такие полномочия давал?

— Тот, кто защитит её от тебя, урод. — продолжал провоцировать, рычащего от бессильной ярости мужа, Вова.

— Заканчиваем балаган. — внимательно слушающий перебранку мужчин следователь, обвёл взглядом палату. — Всех посторонних прошу на выход.

— Я не посторонний. — упёрся Кир. — Я муж и отец пострадавших. Имею право здесь находиться.

— Не имеете. — внезапно вмешался молчавший до этого Кравцов. — Вы в числе подозреваемых в групповом заговоре и покушении на жизнь этих женщин.

— Папа, это правда? Ты… ты… — глядя на Кира, в ужасе залепетала дочь.

— Нет! Это ложь, дочь! — отчаянно замотал головой Кир. — Это неправда!

— Следствие во всём разберётся. — отрезал дальнейшие разговоры следователь. — Все лишние покиньте помещение.

Глава 48

Я смотрела, как медленно падающий снег ложился на холодную воду Невки, растворялся на её свинцовой глади без следа и зябко ёжилась, представляя, как обжигает ледяная вода. Ноябрь, первые морозы, первый снег, предчувствия долгой питерской зимы. Я ещё чувствовала слабость, как после тяжёлой, затяжной болезни, но апатия потихоньку отступала, уступая место осторожной радости от выздоровления, оттого, что всё закончилось.

Вздохнув, обернулась к сидящей за столом Дашке.

— Как блинчики?

— Вкусно, мам. — похвалила дочь и в подтверждение своих слов цапнула с тарелки очередной. — Давно ты блины не пекла.

Я снова отвернулась к окну и задумчиво закусила губу. Давно. Это правда. Может, именно из-за того, что забросила кухню и в целом домашние заботы, и началось всё? Кир бесился. Может, не уйди я с головой в работу, живи мы дружнее, больше доверяя друг другу, не случилось бы ссоры и развала семьи?

— А мы долго здесь жить будем, мам? И вообще, что с нашим домом? Он нам с тобой останется, или как?

После больницы я вернулась в квартиру на Крестовском. Эд и слушать меня не стал, сразу из клиники привёз сюда. Вместе с дочерью, разумеется. Дашка не осталась с отцом.

За этот месяц мы обжились с ней в квартире Эда. Об оплате аренды разговора не получилось. Эдуард хмуро выслушал мой лепет о деньгах и только плечами пожал.

— Эта квартира покупалась специально для таких случаев, Рита. Для тех, кому некоторое время негде жить. У меня их три таких. В одной живут два парня-студента. Оба сироты и воспитанники детских домов. Очень талантливые парни, можно сказать, гении. Учатся в нашей питерской академии. Оба иногородние. Я их нашёл в своё время, одного в Воронеже, а второго в Саратове. Помогаю. — спокойно, словно речь шла о самых обыденных вещах, рассказал Эдуард. — Отучаться и будут работать. Вот как станут самостоятельными, встанут на ноги — съедут. А пока под моим присмотром. В этой, на Крестовском, жила Надя Латошкина. Знаешь такую, слышала? Оперная певица. Тоже девочка из детского дома. Из Омска её привёз. Талантливая, одарённая богом. Она пока училась в нашей консерватории, жила здесь. Я предоставил ей жильё. Сейчас она в Италии. Учится и поёт в Миланской опере. Ну а третья пока пустует. Ждёт своих талантливых студентов. Возможно, на следующий год парнишка из Липецка поселится. Там такой пацан растёт — умница, отличник, целеустремлённый. Призёр всероссийской олимпиады по информатике. Поступит в наш университет — будет жить в ней под моим присмотром, учиться.

— А говорил, что родственницы твоей квартира. — я слушала и не переставала удивляться этому человеку. Его огромному сердцу.

— Дааа… — отмахнулся Эд. — Момент просто такой был… Удобнее было на какого-то оформить.

Я приняла его ответ. В конце концов, какое мне дело было, как Эдуард распоряжается своими деньгами и ведёт дела? Задерживаться в этой квартире я не собиралась. Как только решится вопрос с разделом имущества, я займусь собственным жильём.

— Мам, так что с нашим домом? — вырвала меня из задумчивости дочь.

— Посмотрим, Даш. — тряхнула я головой. — Адвокаты и юристы работают над этим.

Адвокаты и юристы и правда работали. И накопали много интересного. Оказывается, у компании Кира было несколько дочек в Питере и Москве. А ещё у мужа были куплены земельные участки под складские помещения в промышленной зоне, несколько участков под застройку в коттеджном посёлке на берегу Финского залива. И был строящийся дом на другом краю нашего посёлка, в нескольких улицах от нашей. Кир объяснил, что строил его для сына. Скрытые счета были, о которых я даже не догадывалась. В общем, много нового я узнала о бывшем муже.

— А ты хотела бы жить в нём? — я задумчиво смотрела на дочь, кусающую свернутый в трубочку блин.

— Наверное, нет. — Дашка перестала жевать и задумалась. И взгляд у неё стал тоскливым-тоскливым. — Я, конечно, люблю наш дом, в нём всё родное. Но после всего, что случилось, его как будто испачкали гадким чем-то.