После развода. Красное и черное - Екатерина Руслановна Кариди

И вообще хотелось сказать, чтобы прекратил свои попытки решать что-то за нее. Он давно потерял это право, еще когда решил поверить Синицыной, а не поговорить с ней честно и прямо.

Ее до сих пор начинало трясти от обиды. И эти четырнадцать лет, когда он трепал ей нервы и не уходил из ее жизни окончательно, а постоянно маячил на периферии с новыми бабами типа этой Аллы Виннер. Она - что? Должна была поверить в то, что у него ни с кем и никогда?! Три раз ха-ха. Монахом он был, как же. Да на ее бывшего мужа взглянуть - ходячий секс даже сейчас.

Такая злость взяла, горячая и бодрящая. Весь этот ком противоречивых эмоций перевернулся в душе. Хотелось сказать себе: где твоя гордость? Тебе сорок лет, а ты все еще тютя и овца.

Но злиться не получалось. Было непонятное состояние, как будто у них что-то сдвинулось с мертвой точки и сейчас...

Вот только этого не надо!

- Приехали, - проговорил Егор и повернулся к ней всем корпусом.

Отблеск от уличного освещения подсвечивал его фигуру в полутьме салона. В зеленоватых глазах слишком много того жаркого, на что она когда-то мгновенно откликалась. Сразу вспомнилось вчерашнее, и она почувствовала, что краснеет, и не оглядываясь вышла из машины. А Егор хрипловато выдохнул:

- Покормишь ужином?

Он тоже вышел и теперь стоял рядом, недвусмысленно поглядывая на ее окна.

Ага, так есть хочется, что негде переночевать. Хотела сказать - только ужин, чтобы на большее не рассчитывал. И вообще, им надо взять паузу.

Как ему кто-то зазвонил.

Егор взглянул на гаджет и сразу нахмурился. Принял вызов, резко бросил:

- Да. Что произошло?

Влада не разобрала, только то, что голос мужской. А Егор выругался сквозь зубы и повернулся к ней.

- Мне сейчас надо отъехать. Вернусь через час, может два.

Что-то вдруг екнуло в душе, она спросила:

- У тебя неприятности?

- Ничего такого, с чем я не мог бы справиться.

***

Влада смотрела, как он отъехал. Вот и почему это сейчас было разочарование? Где логика? Она же сама хотела взять паузу.

Потом пошла в подъезд.

Уже когда заходила в квартиру, пришел входящий. Она не глядя приняла вызов, думала, Егор. А из телефона донесся приторно-сладкий голос Марианны:

- Ну здравствуй, подруженька. Давно не слышались. Как у тебя дела?

В первый момент колючей волной прошелся холод по позвоночнику. Влада дрогнула от неожиданности и чуть не выронила ключи. Однако в следующую секунду стеной встало в душе ледяное спокойствие. Дело касалось ее семьи, а за свою семью она готова была глотку перегрызть.

- Здравствуй, - проговорила, механически пристраивая ключи на тумбочку. - Действительно давно.

А сама мысленно прикидывала. Если у Синицыной квартира в этом же доме, то как случилось, что она никогда ее тут не видела? И ответ был прост.

У нее же все время работа-дом, она даже соседей по подъезду не знает! Ходит, не замечая вокруг ничего, и думает только о своих близких, чтобы им было хорошо. Остальное ей неинтересно. Кто с кем спит, кто у кого мужа увел, кто машину/квартиру новую купил, уже третью за год/месяц (выбрать любое). Как подгадить другому, если у него все хорошо, и потом со стороны смотреть и наслаждаться чужими мучениями. Это все для нее из другой вселенной.

А кому-то, бл***, интересно. Настолько интересно, что так и тянет влезть и разрушить все. Однажды она Синицыной это позволила. Но не теперь.

Все это пролетело в голове мгновенно, вслух она сказала:

- Мои дела хорошо. А как у тебя?

- О, мои дела превосходно! Настолько хорошо, что ты даже не представляешь себе! С мужиками-то у меня проблем нет, в отличие от тебя. Табунами вокруг меня ходят. А ты одного-то не смогла удержать. Совсем, поди, там паутиной все заросло?

От хрипловатого смеха, раздавшегося в трубке, Владу передернуло. Мелькнула мысль: да она чокнутая, высокофункциональная психопатка. Стало страшно и почему-то жалко ее. Вот сочувствие лучше было пресечь в корне.

- Рада за тебя, - проговорила Влада. - А мне нормально и так.

- Не лицемерь, Владочка, Тебе не идет. Жаль мне тебя, конечно, ну да ладно.

Марианна все еще смеялась и вдруг добавила:

- А у меня для тебя подарочек, получишь скоро.

Твою мать! Влада чуть не взревела, однако взяла себя в руки и сказала, как могла спокойно:

- Слышала, ты теперь где-то рядом живешь, может, встретимся?

- Скучновато мне с тобой будет, поговорить не о чем, - нарочито зевнула та. - А вот с дочей твоей мне встретиться будет интересно. Ей сейчас сколько, девятнадцать уже? Ммм, совсем большая. И замуж вышла, я слышала?

Что чувствует птица, когда к ее гнезду подползает змея?

Сейчас Влада сделать ничего не могла, только сохранять ледяное спокойствие. Ее провоцируют. Давят на больное, добиваясь реакции. Синицына знала, что она не выдержит, сорвется и начнет истерить.

Но у нее не было такого права, надо было понять, чего эта змея хочет. И, может быть, достучаться. Она просто сказала тихо:

- У тебя ведь тоже есть сын, Марианна.

В первую секунду на том конце был эмоциональный взрыв, словно рванула беззвучная бомба, потом взрыв площадной брани.

- Пошла ты! - рявкнула Синицына.

И все, вызов прервался.

Влада так ничего и не поняла. Но чуть не осела на тумбочку в прихожей, внезапно обессилев от этого разговора. Откат. Осадок страшный.

Потом огляделась вокруг себя. Ее привычный и родной дом, квартира, в которой она жила столько лет, вдруг перестал быть убежищем. Знать, что где-то здесь затаился враг и, возможно, прямо сейчас наблюдает за ней.

Это была чистой воды паранойя, но Владе уже мерещилось что угодно.

После она, конечно, заставила себя собраться и поползла в кухню. Стала кое-как готовить ужин.

***

Спустя какое-то время, она даже не могла сказать, полчаса прошло или год, раздался звонок в дверь. Опять мороз подрал по позвоночнику. Влада крепче сжала в руке лопаточку, которой мешала соус, и пошла в прихожую открывать. Честно? Готова была к чему угодно.

К счастью, это пришел Егор.

глава 16

Вот уж никогда бы Влада не подумала, что будет так рада появлению бывшего мужа. Вид у него был бодрый, легкая насмешливая улыбка мелькнула в глазах. Он поинтересовался, глядя на лопаточку в ее руке:

- Меня встречаешь? Лоб