Табу на любовь, или Девочка чемпиона - Алекса Гранд

сумасшедшим вихрем, нарушаю их идиллию своим приветствием, и они все как один замирают: Рина с лопаткой в руке, мама – с ножом, батя – с толкушкой.

– Что такое? Кого-то другого ждали? Ну, тогда я пойду.

Шутливо делаю шаг к двери, и вся эта композиция так же синхронно отмирает. Дарина укоризненно стукает лопаткой по борту сковородки, батя вопросительно выгибает бровь, а мама оставляет в покое выпечку и первой ко мне подскакивает, легонько щелкнув по носу. Я же отрываю ее от земли и кружу, пока она не начинает молить о пощаде.

– Сын, отпусти! У меня же плохой вестибулярный аппарат! И давление! И сердце!

– Притворщица.

Буркнув ей на ухо, ставлю зардевшуюся родительницу на пол и продолжаю крепко ее обнимать. Гармонию обретаю, наблюдая за тем, как Дарина сервирует стол, не упускаю случая накрыть ее ладонь своей, когда она тянется за салатницей, а уже в следующую секунду свою конечность одергиваю, натыкаясь на батин рентгеновский взгляд.

Невинно пожимаю плечами, заверяя, что в этом простом жесте нет ничего предосудительного, и накидываюсь на еду, как будто сто лет не ел. Батя с таким же аппетитом поглощает румяные сочные котлеты и, кажется, не обращает внимания на то, что Рина опускается на стул рядом со мной.

– Алло, – разрывая тишину, отвечает на раздающийся звонок мама и неосознанно хмурится. – Как не приедешь? Совсем не получается? Ладно, Дарина тогда у нас останется.

Груз Лехиной фирмы задержали где-то на трассе по пути следования Москва-Казань, и он несется туда решать вопросы с ментами. Прекрасно.

Убедившись, что пришествие блудного брата нам не грозит, расслабляюсь. Рина тоже как будто расцветает вся. Утрачивает скованность в движениях, подбородок радостно вздергивает и громко смеется в ответ на мои шутки. Взахлеб о сегодняшнем невероятном закате рассказывает и делится робкими мечтами о выставке.

В общем, ужин проходит так по-семейному непринужденно, что искрящееся счастье наполняет каждого из нас, а чаепитие превращается в самый настоящий ритуал. После которого мама с Дариной сгружают тарелки в посудомоечную машину, Рина отправляется в гостевую спальню, и я безотчетно шагаю следом за ней.

– Руслан, – предупреждающе тормозит меня отец, и я останавливаюсь.

Трачу несколько минут на то, чтобы пожелать им спокойной ночи, и растворяюсь в полутемном коридоре. На ощупь пробираюсь по издающей скрип лестнице, нахожу нужную дверь и, из вежливости пробежавшись костяшками по дереву, юркаю внутрь.

– Руслан! – осуждающе шепчет Дарина, запахивая разъезжающиеся края ее расстегнутой кофты, и стремительно краснеет.

Даже при свете луны это отчетливо вижу и не спешу сокращать разделяющее нас расстояние, любуясь румянцем.

– Руслан, – делая глубокий выдох, уже тише произносит Рина и даже не подозревает, какую власть сейчас надо мной имеет. – Неудобно. Что, если родители узнают, что ты ко мне заходил?

– Не узнают.

Глава 19

Дарина

– Не узнают. Я ненадолго.

Еще раз повторяет Бекетов, запирая замок изнутри, и мне отчаянно хочется ему поверить. Пусть он лжет или заблуждается, я готова сдаться ему без боя и позволить самому разбираться с последствиями принятых нами решений.

Здесь и сейчас мне необходимо побыть маленькой беззащитной девочкой, которую затаскивают на колени, обнимают крепко и вытирают слезы с ее ресниц. Я так долго маскировала свои слабости и страхи, что сейчас они с утроенной силой прорываются наружу. Нестройным дыханием, странной дрожью, поджатыми пальцами ног.

– Переодевайся. Я не буду смотреть.

Говорит Руслан и, действительно, отворачивается. Хоть он десяток раз видел меня абсолютно голой, и в комнате царит таинственный полумрак, эта его внезапная деликатность подкупает. Как и приготовленная Светланой Алексеевной теплая пижама из флиса с изображением розовой пантеры на груди. Рядом на полочке в шкафу лежат еще серые шаровары, сиреневая футболка и парочка полотенец разных размеров, что окончательно меня добивает.

Пусть я никогда не ночевала в доме у старших Бекетовых, здесь меня определенно ждут.

– Я все.

Затянув шнуровку болтающихся на бедрах штанов, я юркаю в постель и натягиваю одеяло до подбородка. Ткань пахнет ванилью и земляникой, и все вокруг такое домашнее и уютное, что начинает щемить в груди и щипать в носу. Так что я коротко всхлипываю и прикрываю подрагивающие веки.

– Ты в порядке?

Легонько коснувшись моего запястья, Руслан опускается на пол и упирается лопатками в боковину кровати – по шорохам это все определяю и вдруг смелею. Веду ладонью по одеялу, нахожу его затылок и зарываюсь пальцами в его мягкие волосы.

От этого примитивного контакта столько тепла получаю, что под ребрами загорается сверхновая. Она отогревает меня всю и дарит ласкающий тихий свет.

– Все нормально, просто… – осекаюсь. Сглатываю гулко и пытаюсь объяснить, что творится внутри. – Я никогда раньше близко не общалась с твоими родителями, а они такие добрые, отзывчивые, радушные…

– Замечательные, ты права, – соглашается Руслан, на ощупь отыскивает мою ладонь и крепче ее сжимает, вызывая вспышки фейерверков по всему телу.

– Только Алексей так не считает.

– Закономерность, – снисходительно хмыкает Бекетов-младший и рисует на моей коже большие и маленькие круги. – Он до сих пор винит маму за то, что она сошлась с моим батей. Злится на то, что не сохранила ту первую семью, и не оставляет попыток выяснить хоть что-то о своем биологическом отце.

– А Светлана Алексеевна ему ничего не рассказала?

– Нет. Наотрез отказалась даже фамилию называть. Возможно, оградить пыталась от дурного влияния. Только Леха и сам нашел куда вляпаться.

– О чем ты?

– В