Трудно удержать - Бромберг Кристи

А Арчибальд. Человек, которого я считал героем, пока не увидел, что карьера для него важнее семьи. Что продвижение по служебной лестнице и потребность чувствовать себя значимым – даже если для этого нужно было поддержать мою игру – были достигнуты в ущерб его сыну, который так и не вырос.

Рори. Мой брат. Тот, кого я считал лучшим другом.

И Хелен. В ее сердце нашлось для меня место. Конечно, она не пыталась заменить мне маму, но уж точно залатала дыру, которая осталась после ее смерти.

Она потратила столько времени, чтобы исправить ошибки и недочеты Арчибальда. Она упорно боролась ради того, чтобы Рори стал успешным: не в профессии, а в эмоциональном плане. Также упорно она боролась и ради меня.

Как же я мог ее подвести?

Несмотря на их слабости, они, в отличие от всех остальных, никогда не отворачивались от меня. Конечно, Арчибальд сделал это, чтобы связать свое имя с именем восходящей звезды… но Хелен руководствовалась лишь любовью. Она беспокоилась обо мне. И это помогло мне стать тем мужчиной, каким я являюсь теперь.

Поэтому я и согласился на это.

Он прежде всего видел меня.

Вот что привело меня сюда.

Она прежде всего любила меня.

Поэтому я и держу рот на замке.

Он стал моим братом. Тем, кого я не в силах бросить.

Но совсем скоро мой долг будет выплачен. Конец истории.

– А что, если от тебя забеременеет королевская особа? Все будут так рады, что тут же тебя простят, – усмехается Финн.

– Забавно, – сухо бросаю я, прежде чем стать предельно серьезным. – Я не хочу уходить из команды, Финн. Не хочу, чтобы меня перевели еще куда-то. Мое место там. К тому же я достаточно хорош и достаточно востребован, чтобы мой агент мог заявить об этом команде. Сет тоже неплох, но вот-вот уйдет на пенсию, а я в полном расцвете сил. – Я делаю глоток фирменного пива и, когда Финн не отвечает, продолжаю: – Мне все время звонят. Просят дать интервью. Я начинаю задумываться о том, чтобы сделать официальное заявление.

Может, я просто пугаю его нарушением приказа, полученного от руководства. Может, просто вижу разницу между его словами и тем, что предлагает Леннокс. У меня нет намерений болтать с журналистами, но я хочу посмотреть, чему действительно верен Финн Сандерсон. Чеку с кругленькой суммой или же спортсмену?

И он с треском проваливает тест, потому что отвечает:

– Нарушать запрет о разглашении глупо. Нам следует придерживаться выбранного курса.

Нам следует придерживаться выбранного курса. Точь-в-точь слова Арчибальда. Финн поднимает руку, чтобы попросить официанта наполнить его стакан. Я же больше не хочу сидеть здесь.

– А пока тебе следует насладиться моментом. Солнцем, прибоем, женщинами, которые восхищаются твоими татуировками и акцентом.

– Ага, – бросаю я, хотя в данный момент думаю совсем о другом. Я хочу сказать Финну, чтобы отвалил, но я слишком устал.

– Где ты, говоришь, остановился? – задает он вопрос, от ответа на который я все время уклоняюсь.

Думаю, сейчас не время сообщать, что я живу с Джонни… и Леннокс. Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Я же говорил, у друга.

– Отлично. Прими мой совет, Раш, – начинает он, наклоняясь, как будто собирается поведать какой-то секрет. – Наслаждайся благами, что предоставляет этот город. Тогда жизнь здесь не покажется такой уж тяжелой.

Глава 24. Леннокс

– Черт возьми, – говорит Раш, когда заходит в гостиную, где я устроилась на краешке дивана. На коленях – ноутбук, рядом, на подушке, – несколько контрактов, а напротив, на столике, – наполовину опустошенная бутылка вина. – Угораздило же меня играть в футбол, – подмигивает он с усмешкой, которую я пытаюсь игнорировать. – Понятное дело, ты это знаешь, но вся эта затея с прессой – полная ерунда.

– То есть?

– То есть на скольких встречах, брифингах для прессы и цирковых представлениях мне нужно широко улыбаться, стоять рядом с Кэнноном и только и петь дифирамбы ВЛПС? Этим людям не нравится футбол. Не так, как у меня дома. Они думают иначе, но на самом деле лишь пытаются сделать выгодное вложение, чтобы превратить этот спорт в то, чем он может быть здесь, в Штатах.

Я смотрю на Раша: он в одних спортивных штанах и служит прекрасным способом отвлечься, потому что от мелкого шрифта у меня уже начали болеть глаза.

Но теперь я настораживаюсь от внутреннего удара, который чувствую при каждой нашей встрече. Словно мое тело понимает, насколько он хорош, и старается шокировать меня так, чтобы я забылась.

– Именно это входит в твои обязанности, – он окидывает меня недовольным взглядом, в ответ на который я лишь усмехаюсь. – Бедный малыш. В офисе выдался тяжелый день, да?

Он закрывает глаза и прижимает веки пальцами, а после проводит рукой по волосам.

– Когда уже придет конец вопросам? – со вздохом спрашивает он. – «А что насчет Эсме, Раш? Станешь слабым звеном «Ливерпуля», Раш? Эй, Раш, как думаешь, команда предпочтет оставить тебя или Сета? Ведь трансфертное окно скоро закроется». Какая же чушь. – Он подходит и начинает собирать с дивана все бумаги.

– Эй, что ты… – прежде чем я успеваю закончить, он плюхается на диван и кладет голову мне на колени – как раз на то место, с которого я только что убрала ноутбук. При этом ноги Рашу приходится перекинуть через подлокотник. – Раш! – опускаю взгляд, чтобы увидеть, как он смотрит на меня с застенчивой улыбкой. Густые ресницы обрамляют светлые глаза, в которых совсем не видно сожаления.

– Что ты вытворяешь? – спрашиваю я с притворным раздражением, потому что уже не могу испытывать настоящее, когда дело касается Раша.

– Мне просто нужно побыть с кем-то милым, кто не задает миллион вопросов, – отзывается он сонным голосом и, прикрыв глаза, устраивается поудобнее. – С кем-то, кто не станет судить или надумывать, пока я стою с приклеенной улыбкой и притворяюсь, что меня это совсем не задевает. А все потому, что я лицо целой лиги.

Я рада, что Раш начинает разочаровываться в происходящем. Какая-то часть меня интересуется, случилось ли это из-за того, что я сказала ему на прошлом мероприятии. На мероприятии, где я высказала свое мнение, хотя поклялась этого не делать. Но не смогла сдержаться. Не после появления Финна и ерунды, что он нес. Кроме того, любому, кого не трогает то, что он оставил позади, следует задуматься о своем эмоциональном состоянии.

И, конечно же, Раш охарактеризовал и меня в своей речи. Потому что, даже если из-за приезда Финна в Лос-Анджелес всю последнюю неделю мы держались друг от друга на расстоянии, я все еще помню, как Раш посмотрел на меня, когда я заявила, что не верю в его интрижку с Эсме. То, как расширились его глаза. Как от удивления он приоткрыл рот.

Вопрос лишь в том, что или кого он прикрывает и почему.

– Знаешь, все от природы любопытны, – с осторожностью начинаю я, и, когда Раш не открывает глаз и ничего не говорит, продолжаю: – Ты не сделал ни одного заявления. Ни с кем не поговорил. Будь это иначе, некоторые люди посмотрели бы на ситуацию по-другому.

– Я же сказал, команда вынесла запрет на разглашение, – бормочет Раш.

– А я сказала, что существуют способы его обойти, – говорю я. – Тот факт, что ты продолжаешь вести бизнес, словно ничего не случилось, только подпитывает любопытство публики. И, вероятно, разочаровывает ее.

Многочисленные комментарии к его постам в социальных сетях служат тому доказательством.

– Давай сменим тему, пожалуйста.

Я не скрываю разочарованного вздоха, пока изучаю его лицо. То, как ресницы веером ложатся на щеки, и темную щетину, подсказывающую, что этим утром он не побрился. Мне так хочется наклониться и поцеловать Раша. То, что я вижу его, чувствую его прикосновения, вызывает у меня боль. Они мучают меня еще с нашего первого поцелуя.

Притормози, Леннокс.