Вне игры - Настя Орлова

в своем круге общения Миша с явным интересом разглядывает нашу гостью, – вот это уже новость. Я думал, что для него дочка Воскресенского – это просто трофей, удобная партнерша для идеальной жизни, одобренной родителями. Но когда я смотрю на их общение со стороны – на то, с какой готовностью отвечает на его вопросы Рита и смеется его шуткам, я начинаю осознавать, что, возможно, если бы я тогда не вмешался, они действительно могли быть вместе. Не по договоренности, а просто потому, что у них могло бы со временем появиться что-то общее…

– Никит, ты уже думал, когда в следующий раз прилетишь? – спрашивает мама, заставляя меня прекратить мысленную порку. – Теперь чаще придется мотаться из-за девушки.

Застигнутый врасплох, я поднимаю глаза от тарелки и встречаюсь взглядом с Ритой. Это логичный вопрос мамы. И если бы я в последние дни не был так озабочен нашей ссорой, я бы обязательно его предвидел и подготовился. Но сейчас я просто смотрю на Риту.

– Возможно, мы встретимся на нейтральной территории, – внезапно говорит она, соображая быстрее, чем я. – У меня американской визы нет, но, учитывая, что у Никиты в Штатах работа, может быть, я прилечу в ближайшую к нему безвизовую страну.

– Как романтично. – У мамы от восторга даже глаза загораются. – Двое влюбленных пересекают континенты, чтобы провести время вместе.

– Мам, – прошу я.

– А что такого, Никита? Мама что, не может интересоваться личной жизнью сына? – возмущается она.

– Ты смущаешь Риту.

– Я не смущена, – говорит моя «благоверная», стреляя в меня насмешливым взглядом. – Все нормально, Элла Владимировна. Это Никита, похоже, смущается.

– Вот видишь, сынок! – Мама довольно хлопает в ладоши. – Женщина женщину прекрасно понимает.

К счастью, развить эту тему она не успевает, потому что рядом с ней на столе оживает мобильный.

– О, это Светик, – произносит мама удивленно и сразу же принимает видеозвонок. – Привет, милая.

– Тетя Элла. А Никита, случайно, не рядом? – Я слышу щебетание двоюродной сестры. – Не могу ему дозвониться.

Она не врет. Утром у меня был от нее пропущенный. И я ей так и не перезвонил. Интересный заход – искать меня через маму.

– Рядом, – подтверждает мама и разворачивает телефон так, чтобы сестра по видеосвязи могла увидеть меня за столом.

– О, привет! – говорит Света бодро, но улыбка на ее лице стремительно вянет. – Извини, не знала, что у вас гости.

Скосив глаза, вижу, что Рита с немым изумлением смотрит на экран. Что ее так поразило?

– Что случилось? – спрашиваю я, желая поскорее завершить этот разговор.

– Мы в кино собирались толпой, – отвечает сестра. – Хотела тебя позвать. Все наши будут.

– Наши?

– Ну, Костя, Коля, Илья, девочки. В семь вечера встречаемся в «Факеле».

– Ладно. Я буду с Ритой.

Рядом со мной под столом дергается нога. Под пристальным взглядом брата и мамы я накрываю ладонью пальцы Воскресенской и легонько сжимаю.

– Ты же не против?

– Не против, – выдает она, хмурясь.

– Хорошо, – это снова говорит Света, но пыла в ее голосе явно поубавилось. – Ждем тогда вас обоих.

Глава 26

Рита

Света Казанцева – его сестра? Как так вышло, что я этого не знала? Получается, на той самой первой вечеринке он пытался украсть наше с Лизой такси, чтобы отвезти домой подвыпившую сестру? Уму непостижимо. Осталось только узнать, что в туалете он делал искусственное дыхание попавшей в беду незнакомке, и окончательно причислить Любимова к лику святых. А что? Он туда явно стремится.

– Рита, девочка. – Мама Никиты тепло обнимает меня у двери. – Спасибо, что приехала. Я надеюсь, мы теперь будем видеться чаще.

– Спасибо вам за гостеприимство, Элла Владимировна. Я прекрасно провела время, – отвечаю искренне.

Да, конечно, хмурый Никита рядом меня тревожил, но это никак не сказалось на общении с его матерью и братом. Они были очень милыми и вежливыми. Миша даже шутил, хотя в ту нашу единственную встречу произвел на меня впечатление угрюмого и закрытого человека, который ничего не делает просто так.

– Нам пора, иначе опоздаем к началу сеанса. – Младший Любимов торопит меня, помогая накинуть ветровку.

Я еще раз прощаюсь с его мамой и братом, а потом мы вместе с Никитой выходим на улицу. Резкий порыв ветра заставляет меня поежиться от дискомфорта. Погода к вечеру окончательно испортилась. А с неба поливает как из ведра.

– Давай скорее в машину, – бормочет Никита, беря меня за руку и утягивая за собой в гараж. – Промокнешь.

В салоне автомобиля сухо и тепло. Я усаживаюсь на пассажирское место и пристегиваю ремень, незаметно наблюдая, как Никита заводит мотор и выезжает на дорогу.

– Спасибо, что согласилась приехать, – говорит он после продолжительной паузы, когда машина вливается в автомобильный поток на дороге.

– У тебя прекрасная семья. Я получила удовольствие.

– Нам повезло, что не было отца. – Никита иронично усмехается. – Он бы, конечно, обязательно сказал тебе, что ты выбрала не того брата.

– Мне кажется, все с этим смирились. Мой отец больше даже не заикается о Мише.

– Твой – может быть, – отзывается Любимов. – Мой все еще тяжело переживает крушение своих надежд породниться с сенатором.

– То есть на тебя он даже не рассчитывает? – уточняю я, с трудом проглатывая тугой ком горечи.

– Он считает, что у нас все закончится, когда я уеду в Штаты.

– А разве это не так? – уточняю я, приподняв брови.

– Ты знаешь, что это не так.

– Правда? Думаю, твой отец прав. Как только ты уедешь, необходимость притворяться отпадет и…

– Что за чушь?! Я давно не притворяюсь. Да я вообще не притворялся с тобой, Рит. Мне нравится проводить с тобой время, нравится с тобой общаться и…

– И что, Никит? Я не входила в твои планы. Это не мои слова – твои. Так что не вижу смысла менять свои планы из-за меня.

– Да, блин, Рит, ты серьезно? – вспыхивает Любимов, со всей дури ударяя по тормозам перед светофором.

Машина резко тормозит, меня бросает вперед, а ремень больно врезается в грудную клетку и плечо.

– Извини, – я слышу внезапно притихший голос Никиты, – не ударилась?

– Все нормально, – отзываюсь я тихо, расслабляя ремень.

Загорается зеленый. Машина плавно стартует. Никита ругается под нос.

– Я не знаю, Рит, почему с тобой веду себя как последний дурак.

– Я никогда такого не говорила, – возражаю я. – Более того, я никогда так не думала.

– Тебе и не надо говорить или думать. Я это сам вижу.

Я глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Наверное, это двухдневное молчание меня так раззадорило, но я вдруг понимаю, что устала скрывать