Девочка-наваждение (СИ) - Натали Лав

сделали ей ничего. Сбежала она. Представляешь, от нескольких здоровых мужиков. Я тогда злился, конечно. Поэтому тебе и соврал. Я теперь думаю, что хорошо, что так получилось тогда.

Моя очередь вперить в отца тяжелый взгляд.

— Знаешь, где Алиса?

— Нет, не знаю. Я не искал. Знал, что ты ищешь. Думал, что найдешь.

В палату стучат, дверь приоткрывается и заходит медсестра.

— Извините, мне нужно Вам капельницу поставить.

Она проводит необходимые манипуляции, а когда выходит, то отец устало прикрывает глаза.

— Борь, ты извини. Но что-то я выдохся. Я посплю. А ты отдохнешь с дороги и езжай в офис. Принимай дела. Все необходимые бумаги я подписал.

Его дыхание замедляется. Он засыпает. А я выхожу из палаты с ощущением, что мне только что хорошо прилетело по голове. Ребенок, скорее всего, родился. У Алисы. Мой ребенок. Она ведь хотела. С самого начала. Даже меня выгнала. Не могла она потом избавиться. Где же они?!

В коридоре сталкиваюсь с матерью.

— Как ты? — спрашивает лишь бы что-то сказать, — Давай домой поедем? Дима не любит, когда я тут долго. Говорит, что это его еще больше напрягает. Ты ведь поедешь домой?

— Поеду, мам. Только чуть позже. Проветрюсь немного. Слишком это все.

— Я знаю, мой хороший, — она заходит в палату к отцу.

Я иду на улицу и вызываю такси. Когда бываю в Москве, то живу в Алискиной квартире. Я там ремонт сделал. Мебель поменял. Даже на кухню разных прибамбасов купил. Помню, как Алиска от этого всего тащилась. Не хватало самой хозяйки. Но я надеялся, что она появится. Обязана.

У меня должен быть шанс все исправить.

Глава 36

Борис

Разговор с отцом вымотал и меня. Я помню, что обещал матери остановиться у них. Но что-то меня тянет в квартиру, где я не был уже несколько месяцев. Сам понимаю, что надо жить дальше, что все это уже напоминает какое-то психическое заболевание. Пока еду успокаиваю себя, что это в последний раз. Нет, я не остановлю поиски, но жить в той квартире больше не буду.

Тот момент, когда я вижу, как какая-то девушка ковыряется в замке двери квартиры, куда иду я сам, ощущаю как удар по голове. Я узнаю ее сразу же, но, сам себе не веря, зову несколько раз по имени. Она оборачивается медленно. Встречаюсь с ней глазами и понимаю, что Алиса почти не изменилась. Может, чуть округлилась. Ей это идет. Да так, что хочется подойти и дотронуться. Нет, сграбастать в свои руки и никогда не отпускать.

Вместо этого мои ноги прирастают к полу. Не могу сделать ни шагу.

— Я искал тебя, — лишь слова слетают губ. Мне хочется, чтобы она ответила. Хоть что-то.

Однако через секунду мне словно прилетает второй удар по голове. Так, что перед глазами ненадолго темнеет. Когда я слышу детский голос.

— Мам, а кто этот дядя? — маленький мальчик дергает Алису за руку.

— Ты его знаешь? — с другой стороны ее тянет за рукав еще один мальчик.

Это же… Мои сыновья… Алиса родила… Почему-то когда об этом говорил отец, это не было так сногсшибательно, ка то, что я вижу подтверждение этому своими глазами.

— Мам, так кто это? — двойняшки требуют ответа уже хором, обращаясь к своей матери.

— Это мамин одноклассник. Мы с ним в одной школе учились, — слышу я голос любимой женщины. Наконец-то.

Только вот говорит она полную чушь. Какой одноклассник? Я — их отец!

Неужели она не поняла меня во время последнего телефонного разговора? Не поверила?

— Я — ваш папа, — заявляю твердо, лишь потом усомнившись, что может не надо было настолько резко.

Но мне, что, их восемнадцатилетия подождать?

Мальчики замирают, сильнее вцепляясь маленькими ручонками в одежду матери. Я жадно разглядываю мальчишек. Они — меня.

Один из сыновей отцепляет ладонь от верхней одежды матери и делает пару неуверенных шагов ко мне.

— Кто ты? — переспрашивает неожиданно высоким голоском.

Сомнений быть не может. Они похожи на меня.

— Я — твой папа, — делаю несколько шагов навстречу мальчику, повторяю и присаживаюсь перед ним на корточки. — И его тоже.

Киваю в сторону второго сына, который и не думает отцеплять руку. Напротив, сжимает пальчики сильнее.

— А где ты был? — тот, который посмелее, протягивает ладошку к моему лицу и проводит ее по щеке, — Колючий…

Меня кроет со страшной силой. Это — мои сыновья. От Алисы. Которых я не знаю. Даже не знаю, как их зовут.

— Борис! — шипит она разъяренно, — Ты что творишь?!

То, что нужно.

Не отвечаю. Все мое внимание сосредоточено на маленьких мальчиках. Я тяну обе руки к стоящему передо мной ребенку, беру его и поднимаю на руки, выпрямляясь. Прижимаю к себе осторожно. Никогда не имел дел с детьми. Только бы ничего не повредить. И не испортить. Перехватываю ребенка одной рукой, а вторую предлагаю второму сыну.

— Пойдешь ко мне?

Он сначала смотрит на мать. Та молчит. Не поощряет и не запрещает. А мальчик идет ко мне. Я подхватываю и его, усаживаю обоих мальчиков у себя на руках.

Потом обращаюсь к Алисе:

— Нам надо поговорить. Я сменил дверь. Ключи в кармане. Достань, пожалуйста. В левом.

Девушка несмело подходит ко мне. В каждом ее движении неуверенность. Ключи все же достает.

— Эти? — демонстрирует их мне. Отворачивается, старается не расплакаться.

— Да, — отвечает я тихо, — Открывай.

Она подчиняется. Мы оказываемся внутри. С удовлетворением вижу изумление на лице Алисы. Она помнит это место совсем другим.

Объясняю:

— Я тут живу, когда приезжаю в Москву по делам. Все ждал, что ты вернешься.

— Я и вернулась, — хрипит в ответ.

Вернулась… Меня накрывает волной эйфории. Алиса и правда вернулась. Да еще не одна. С моими сыновьями.

— Меня Артур зовут, — говорит мой сын. И продолжает, указывая на брата, — А его — Павел.

Потом прищуривается и с подозрением меня разглядывает:

— Ты ведь больше не уйдешь?

Сердце сжимается от этого вопроса.

— Нет. Никуда не денусь.

Перехватываю сомневающийся взгляд Алисы. Нет, моя хорошая, можешь не сомневаться. Теперь это навсегда. Пока смерть не разлучит нас. И даже потом.

— А тебя как зовут? — подает голос Паша.

— Меня — Борис.

— Мальчики, давайте я вас искупаю и покормлю. А после вы спать хотели.

— Ведь папа не уйдет? — теперь Артур спрашивает у Алисы.

Смотрю на нее строго. Только пусть ничего не вздумает ляпнуть.

Однако она отвечает вздернутым подбородком и обескураживающим:

— Не знаю.

Мальчики тушуются. И мне это не нравится.

— Я же сказал, что не уйду.