Завтра наступит вчера - Татьяна Лунина

в кухню, села за стол и тупо уставилась в стену. А с какой стати она решила, что Юрий сегодня придет? С чего она это взяла? Разве они договаривались?

— Нет, мы не договаривались, — ответила сама себе Юля. — Но ведь кто-то же таскал букеты к моей двери?! Все четырнадцать дней, пока меня не было в Москве. Кто, кроме Юры, мог это делать? Да никто! — По-бабьи подперев рукой щеку, она невесело задумалась: — Может, у меня тайный поклонник завелся? А я — ни сном ни духом? — И фыркнула: — Чушь! — Последний раз она целовалась на новогодней вечеринке с мальчиком, имени которого сейчас даже и не вспомнит. С тех пор прошло десять месяцев. — Ну почему, почему ты не пришел?! — простонала Юля.

Из ванной донеслось злобненькое мяуканье и царапающие звуки.

— О Господи. У меня ж там коты запертые торчат, черт бы их побрал, — лениво вспомнила Юля и поплелась в ванную. Возмущенные Макс-Мара шипящими шарами выкатились из ванной. — Что же вы такие облезлые? — вяло удивилась их хозяйка. — Кормлю вас, кормлю, а черт-те на кого похожи! Облезлые, худые, хвосты какие-то голые — жалкая пародия на котов. Пошли вон! — И отшвырнула семейство узким носком туфельки. Обиженная пара прошлепала в комнату. — Попробуйте только в кресло залезть — убью, — равнодушно пригрозила им хозяйка, взяла сигарету, подошла к окну.

«Надо же, ночь уже. Только несколько окон светятся. И за каждым — своя жизнь. Любят, ревнуют, страдают, радуются, — тоскливо размышляла она. — Может, за каким-нибудь стоит такая же дура, как и я. Вырядилась, накрасилась и — не дождалась. Интересно, что она делает сейчас? Плачет? Злится? Или молча смотрит в окно?»

Юля стряхнула пепел в пепельницу, часть серого столбика просыпалась на пол. «О черт!» — она плюнула на палец и наклонилась вытереть им крохотную горку. Наткнулась взглядом на свои любимые, черные, на шпильках туфли, в которые была обута. «Переодеться бы надо. И умыться. — Безразлично подумала: — Теперь уж точно не придет. Почти час уже». Смывая французскую тушь «Детским» мылом, Юля вроде услышала телефонные звонки. Выключив сразу же воду, затаила дыхание. Точно! Звонят! Она опрометью бросилась в комнату, на ходу вытирая рукой залепленные мылом глаза. Схватив трубку, чуть не упала, споткнувшись о вскочившего с кресла Макса.

— О черт! — ругнулась Юля, потирая ушибленное колено. — Алло, простите, это я не вам.

— Юля, доброй ночи! Прости, пожалуйста, если разбудил.

Юлька обожала свою трубку — самую лучшую трубку в мире. Как замечательно, что она сегодня пыль с нее вытерла!

— Доброй ночи! Я еще не сплю. («Ой, нет, подумает, что ждала, — много чести!») То есть, я спала. — Она запуталась. — Недавно заснула. Проснулась чаю попить, а тут ты звонишь. («Боже, что за бред я несу?!») Ты откуда звонишь?

Юль, я был за городом, по работе. Мы сейчас заправляемся. Мне парень на заправке разрешил позвонить по рабочему телефону. У меня всего минута. Ты завтра работаешь?

— Нет, — отчаянно соврала Юлька.

— Прекрасно! Слушай, я подъеду за тобой часам к десяти утра? Удобно тебе?

Господи ты Боже мой, да ей и в семь удобно, и в пять и в любой час этой замечательной жизни!

— Хорошо, я постараюсь к этому времени освободиться. («О Господи! Ну что за чушь опять из меня прет! От чего освободиться? В десять утра?!») Да, Юр, подъезжай. Я с утра в магазин за молоком сбегаю и буду дома. — Нет она окончательно сбрендила!

— Ну все тогда. Еще раз извини за поздний звонок. Обычно я в это время никогда не звоню. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи. Алло, Юра, спасибо тебе большое за цветы.

— Не за что, — улыбнулся в трубку абонент. — До завтра.

В ухо гудели и гудели короткие гудки. Но Юля Батманова не их слышала — из маленьких отверстий лилась музыка. Дивная мелодия! Чайковский, Моцарт, Челентано! Она боялась положить трубку на рычаг небольшой пластмассовой коробки, так по-царски распорядившейся ее судьбой.

— Хорошая моя, маленькая моя, спасибо тебе! — благодарила Юля серое чудо цивилизации, нежно поглаживая кончиками пальцев. — Ты слышала, как он сказал? «Я никогда в это время не звоню». А мне по-зво-нил!

Счастливая владелица рассталась наконец со своей трубкой и выпорхнула из кресла. Из-под ног шарахнулась врассыпную любимая парочка.

— Что же вы нервные такие, пушистики мои? — заворковала она. — Да какие же мы красивые, да какие толстенькие, да какие у нас хвостики — прямо лисьи! Вы у меня самые красивые котики во всем Советском Союзе! — Подумав пару секунд, переменчивая хозяйка для убедительности добавила: — И за его пределами! Ну-ка, пошли за мной! Я вам молока дам.

Дружная парочка шеренгой потопала за хозяйкой в кухню. Разделив пакет молока на троих, Юля отрезала себе ломоть черного хлеба и подошла к окну.

— Не плачь, подружка! — улыбнулась неспящему окну. — И у тебя все хорошо будет!

Заснула около трех, легко и быстро, как невинный младенец. Ей приснилась большая, солнечная, покрытая густой травой и яркими желтыми одуванчиками поляна, по разные стороны которой были она и Юра. Улыбаясь, они шли навстречу друг другу, а с неба сыпались и сыпались огромные воздушные шары — синие, красные, зеленые, желтые. Опускаясь на молодую траву, они подпрыгивали и звенели. Подпрыгивали и звенели. Переливчатый звон перекрывал голос Юры, кричавшего ей что-то очень важное, во что бы то ни стало должное быть услышанным. Звенящих шаров становилось все больше и больше, и скоро они закрыли разноцветным пологом всю поляну, спрятав от нее Юру. «Юра, — закричала она, — ты где?» Но голос, поглощенный звенящей трелью, был тихим, как шелест дратвы, которой прошивают сапог. Она кричала все тише и тише, а звон становился все громче и громче. И тут увидела Юру, бегущего навстречу сквозь разноцветный звенящий шаропад. Она оттолкнулась от земли, высоко подпрыгнула и — проснулась.

«Какие яркие цвета я видела во сне, надо же!» — изумилась Юля. Обычно виделись черно-белые сны, да и то очень редко, как правило, забываясь сразу же после пробуждения. Стрелки будильника показывали «семь». Она сладко потянулась и вскочила с постели. Четырехчасового сна хватило вполне. Юля чувствовала себя бодрой и легкой. Да и зачем спать, когда жизнь так прекрасна! Так — душ, кофе, утренняя сигарета. Слава Богу, стрелки часов подобрались к восьми. Где тут у нас был домашний телефон?

— Алло, Александр Яковлич, доброе утро! Это я, Юля.

— Батманова? — удивился Добрынин. — Доброе утро, что это тебе не спится? У нас рабочий день с десяти, если мне не изменяет память. И начинается он