Старшая жена. Любовь после измены - Лия Султан

Тебе понравится, - подхватила Лаура. – Мы еще купили очень много английского чая и печенек для аташки и ажеки (дедули и бабули). Когда мы, кстати, к ним поедем?

- Скоро, - отозвался Рустам.

- Здорово. Мы соскучились. Так хочется всех поскорее увидеть. Но еще больше хочу в свою кровааатку, - Анель потягивается. – Ой, а расскажите нам, как прошел папин день рождения? Много было гостей?

Рустам прокашливается и тянется за стаканом воды. Слежу за его движениями и понимаю, что он напряжен. Ну конечно, ведь именно в тот день его токал пришла к нам в гости.

- Хорошо. Все прошло, как мы планировали. И видеограф, которую вы мне посоветовали, молодец.

- Папочка, а как тебе мамино платье? - Лаура смотрит на Рустама горящими глазами и ждет ответа.

- Очень красивое, - только и отвечает он. А я думаю, что он, скорее всего, даже не помнит его.

- Нееет, так нечестно, - смеется Лаура, - Мы его так долго выбирали для мамы. Скажи, какая она была в нем?

- Она была, - Рустам смотрит на меня в упор, и уголки его губ дрожат, - невероятно красивой. Самой прекрасной на празднике.

- Классно! – Лаура радостно хлопает в ладоши, не замечая, что между мамой и папой идет настоящая холодная война.

После обеда перемещаемся в гостиную, где все еще стоят чемоданы дочерей. Они прямо здесь начинают их раскрывать и доставать многочисленные подарки.

- Мама, вот это для детей дяди Улана. Ты просила им привезти что-нибудь, - говорит Анель.

Она сидит на полу и достает из чемодана пакет за пакетом.

- Его сыну футболку с логотипом «Арсенала» взяли. А Марьяше мишку Тэдди и платье. Надеюсь, мы с размером угадали.

- Вы большие молодцы! – отвечаю я и морщусь от внезапной боли.

- Мамочка, болит? – Анель садится рядом со мной на диван и с тревогой смотрит в глаза.

- Чуть-чуть. Врач сказал, будет болеть еще месяц.

- А как так вообще получилось, ма? – Анель устраивается у меня под боком. Я накрываю ее рукой и глажу по шелковистым черным волосам.

Лаура делает то же самое, только ластиться к отцу. У нас всегда было так: старшенькая тянулась ко мне, младшенькая – к папе. Но никто не был в обиде, потому что нашей любви хватало на всех.

- Еще во время праздника почувствовала себя плохо, но думала, что просто что-то не то съела. А на следующий день стало болеть сильнее. Ну и к вечеру стало невмоготу, будто тебя на живую режут.

- А папа где был? – спрашивает Анель, смотря на отца. Лаура делает то же самое, и обнимает его за талию.

- Папа уехал в командировку в Актау, - мой голос дрогнул. – Давно планировал. Но Раушан вызвала мне скорую. Мне повезло с врачом. Арсен Ильясович сразу же определил, что это перитонит и меня увезли на операцию.

Не знаю, зачем я говорю об Арсене. Но мне хочется еще раз позлить мужа, вывести его на эмоции и сказать: ты должен был быть рядом с законной женой, а не с любовницей. Он считывает мои эмоции, смотрит на меня темным взглядом.

- Хорошо, что такой врач попался, да пап? – Лаура подняла сонные глазки на папу.

- Да, доча, хорошо, - он поцеловал младшенькую в лоб. Она зевнула и еще сильнее прижалась к нему.

Моя душа заныла за моих девочек. В них я увидела себя в шестнадцать лет, когда папа был для меня героем, а я его единственной девочкой. Но потом мне быстро открыли глаза на суровую реальность.

Анель рассказывает мне про то, как они ездили в Оксфорд и ей там очень понравилось. Она бы хотела там учиться. Старшенькая всегда была целеустремленной и старательной, ей хорошо даются точные науки. А вот младшенькая у нас творческая личность: обожает читать, играет на скрипе, занимается в художественной школе. Такие разные, но всегда вместе. Я даже им немного завидую, потому что у меня не было братьев и сестер. Хотя, о чем это я? Есть. Но я с ними не общаюсь.

За разговорами не замечаем, как Лаура уснула на плече Рустама. Он берет дочь на руки, словно она легкое перышко. Наша девочка что-то шепчет во сне, и утыкается носиком в папину шею. Прямо как раньше, когда ей было пять, и она засыпала в машине. Тогда Рустам доносил ее до кровати, укрывал и целовал в лоб. Все это было раньше. Когда мы были счастливы.

Анель тоже клюет носом. Рустам возвращается в гостиную, поднимает ее и уносит на второй этаж. Через несколько минут из гостиной выхожу и я. У лестницы сталкиваюсь с мужем. Смотрим друг на друга, как враги. Теперь нам не нужно притворяться.

- Я отъеду по делам, - сообщает он.

Ничего не отвечаю, продолжаю подниматься по лестнице. Слышу его тяжелый вздох, и затем торопливые шаги. Правильно, милый, убегай. Заглуши в себе боль от того, что таких вечером вчетвером больше не будет.

Восемь вечера. Девочки после перелета вымотались и до сих пор спят. Я лежу на кровати и снова не могу уснуть. Что-то надо делать с этой бессонницей. Может, именно из-за нее я такая злая? Окна зашторены, в комнате темно. Медленно открывается дверь, и полоска света ложится на черный пол. Рустам проходит в комнату и садится на край кровати.

- От тебя несет падалью, - говорю я, лежа с широко раскрытыми глазами.

- Не драматизируй, - недовольно бросает муж.

- Хорошо, от тебя пахнет твоей шлюхой, - раздракониваю его.

- Томирис. Ее зовут Томирис, - повторяет он.

- Мне все равно, как зовут твою шлюху.

- Я поговорил с Томирис. Она больше тебя не потревожит.

- Премного благодарна, - съязвила я.

Рустам все еще сидит неподалеку. Я даже слышу его дыхание, и в какой-то момент мне даже кажется, его сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

- Что-то еще? - спросила, не поднимая головы.

- Я посплю в гостевой спальне, - после недолгой паузы отозвался он.

- Да, так будет лучше.

 

Глава 18

Томирис

Рустам позвонил и сказал, что скоро будет. По его голосу она поняла, что он чем-то очень недоволен. Первая мысль: старшая жена нажаловалась ему, что Томи приходила в больницу. Токал начала быстро соображать, что скажет в свое оправдание. Единственное, что пришло на ум: