Измена. Ты меня никогда не любил (СИ) - Черничная Даша

У моего босса новая семья и, как выяснилось, взрослый сын. Это стало шоком, кажется, не только для всех окружающих, но и для него самого.

Я знаю, что изменилась во время беременности. Не только внешне, но и внутренне — стала плаксивее, мягче, часто смеюсь. Но то, что сделала эта беременность с Волковым…это нечто невероятное.

Он трясется надо мной, как наседка. А еще он постоянно рядом. Если не физически, то виртуально. Весь день звонит, пишет. Мы всегда неразрывно рядом. Часто он пораньше возвращается домой, и мы вместе устраиваемся на диване в гостиной. Я лежу, читаю книгу или смотрю телевизор, а он составляет мне компанию или просто садится в ногах и работает, периодически переговариваясь со мной.

Еще никогда его не было так много в моей жизни.

Но есть преграда, которую мы не смогли преодолеть.

Я никогда не запрещала Роме прикасаться к себе. Он боится дотронуться до меня — а может быть, запретил себе это делать? Я не знаю. Но в моменты, когда мы ненароком касались друг друга, он отдергивал руку, как от огня.

А мне очень нужен контакт с ним. Порой я чувствую, как меня ведет от желания, а он не решается ни на что.

— Принести тебе фруктов? — Ромка поднимает взгляд и смотрит на меня из-за открытой крышки ноутбука.

Мы сидим на нашем месте, в гостиной. Я читаю книгу, он работает.

— Уже поздно, не стоит, — веду плечом.

Сегодня мы засиделись, но, если честно, я не готова снова идти спать одна.

— Может, чего-то еще хочешь? — Рома спрашивает без какого-либо скрытого подтекста.

Да! Тебя хочу!

— Нет, спасибо, — нервно улыбаюсь ему.

Рома возвращается к работе, а я пытаюсь читать, но из этого ничего не выходит. Буквы пляшут перед глазами и не хотят собираться в слова.

В этот момент я чувствую движение в животе и ахаю. Прикладываю ладонь к тому месту, где только что почувствовала это. Обычно малышка вела себя более спокойно, но сейчас там явный бунт.

— Деля? — испуганно спрашивает Рома. — Что случилось?! Тебе плохо?

Он тут же оказывается рядом со мной и смотрит встревоженно.

Вместо ответа я беру его руку и опускаю на то место, куда толкалась малышка. Как по заказу, движение повторяется. Глаза Ромы широко распахиваются, и он смотрит на меня, как на чудо света:

— Это… Это она, да?

Рома еще никогда не чувствовал шевеления. Знал, что дочка шевелится, но никогда не просил положить руку мне на живот.

— Да, — быстро киваю.

Сидим в тишине какое-то время в ожидании повторения. Малышка толкается еще несколько раз и затихает.

Рома опускает голову и целует меня в живот.

От этого касания по коже бегут мурашки, которые не остаются незамеченными Ромой. Я начинаю ерзать и закусываю губу. Мне безумно хочется близости с ним, это просто сводит меня с ума.

— Ром… — зову я не своим голосом.

Волков поднимает на меня взгляд, и я тону в нем — темном, обволакивающем, тягучем. Я чувствую желание Ромки, оно настолько напряжено, что можно протянуть руку и пощупать его.

— Ты, — он шумно сглатывает не отрывая взгляда от меня, — ты хочешь, да, Дель?

— А сам не видишь? — мне сложно говорить, меня буквально размазывает по дивану. — Ром, пожалуйста.

— Дель, ты уверена, что можно? — его голос садится.

Несмотря на то, что Рома задал вопрос, его уже успело понести, и я вижу, как полностью готовый член оттягивает домашние брюки.

— Я уверена, что нужно, — запускаю руку в его жесткие волосы и сжимаю их.

Волков закатывает глаза и одним рывком снимает футболку, ложится рядом со мной на широкий диван. Сразу же просовывает свое бедро меж моих ног, и от этого касания я стону. Все слишком остро, чувственно. Мне тяжело дышать, желание затапливает.

Я впиваюсь пальцами в плечи Ромы и целую его в основание шеи, шумно тяну носом его запах. От моих действий Волков хрипло дышит, сминает мои бедра.

Тремся друг о друга, распаляя кровь. Я первая нахожу его губы и целую.

Все запреты, все установки, которыми Рома обрастал на протяжении нескольких месяцев, летят в бездну и прогибаются под тяжестью желания. Его губы жадно сминают мои.

Целуемся жадно, горячо, наконец дорвавшись друг до друга. Я понимаю, что безумно скучала по нему, и теперь с первобытной дикостью отвечаю на страстные ласки.

Мое тело податливое, мягкое, жаждущее.

Волков опрокидывает меня на спину, а сам ложится рядом. Его руки везде и всюду одновременно. Как обезумевший, он не может остановиться, перестать трогать меня. Тянет вверх подол домашнего платья, чуть сильнее впивается пальцами в бедра.

Стягивает с меня ненужную вещь, оставляя только трусики. Шумно дышит, взгляд ненасытно проходится по налитой груди. Рома опускает голову и втягивает губами сосок.

Я прогибаюсь в спине, потому что каждое касание — яркие вспышки, которые ощущаются в каждой клеточке кожи. Пока Рома ласкает грудь, я бесстыдно стону, одну руку снова запускаю ему в волосы, второй впиваюсь в плечо.

Волков прокладывает дорожку поцелуев от груди к округлившемуся животу, замещая дикий замес чувственной нежностью. Ведет носом по животу, оставляет аккуратные поцелуи, а я плавлюсь от этого резкого переключения.

Его пальцы уверенно проникают под резинку простых и удобных трусиков. Мне бы застесняться — ведь Рома всегда видел меня в самом лучшем белье. Кружевном, сексуальном. Но все эти мысли отходят на задний план, когда я понимаю одно: плевать Рома хотел на то, что на мне надето. Его больше интересует мое тело. Без кружевной и привлекательной обертки.

Рома запускает руку и размазывает влагу по моим складкам. Я стону, он рычит. Внизу все пульсирует от сильного, нестерпимого желания. Я готова на сто процентов и ерзаю в нетерпении. Чувствую, что Волкову этого мало, что он хочет поиграть, но, видя что я горю, одним рывком избавляет себя от одежды и плавно погружается в меня.

От этой нежности кругом голова, мои бедра дрожат, я хватаюсь за шею Ромы и притягиваю ее к себе. Упираюсь губами в его ключицу, обдаю ее горячим жаром.

Еще один толчок, и низ живота взрывает наслаждение. Буквально два толчка, и я распадаюсь на части. Но Роме явно этого мало. Дорвавшись до моего тела, он уже не может остановиться. Все его движения хаотичны, лишены какой-либо последовательности.

Я чувствую, что он сдерживается. Может жестче, но боится навредить. Он целует, кусает, покрывает кожу множеством касаний. Его руки и губы одновременно везде. Безостановочно шепчет слова о любви — о том, как он скучал, о том, что больше никогда не отпустит.

Все, на что меня хватает, — это лишь стоны. Слов нет, да и нечего мне пока сказать в ответ.

Ритмичные толчки, и Рома взрывается, утягивая меня в повторный оргазм. Он ложится рядом, сладко целует меня в губы, наклоняется, оставляя поцелуй на животе, и возвращается назад. Притягивает меня к себе, переплетая руками и ногами, как будто я могу сбежать.

И я, в общем-то, могу. Но хочу ли?

Нет. Ни за что и никогда на свете. Но Роме этого знать пока не нужно.

Глава 49. Только хорошее

Аделия

— Может, останешься дома? — Рома выгибает бровь.

Я знаю, что за этим в общем-то обычным вопросом скрывается нечто большее. Волков категорически против того, чтобы я ехала на работу.

— С чего это вдруг? — выгибаю бровь, пряча улыбку.

То, что было вчера, — если не прорыв плотины, то трещина в ней.

Едва мы проснулись на том же диване, на котором уснули, Рома попытался повторить наш вчерашний секс, но я сбежала.

А что? Пусть помучается. Думаешь, раз случилась близость, так я лягу тебе в ноги? Нет уж, мучайся!

Еще чуть-чуть. Потому что, честно говоря, я ведь тоже не железная.

— Ну ты, наверное, устала после вчерашнего? — спрашивает у меня с сомнением.

— Я ночью отдохнула, — усмехаюсь и убегаю одеваться.

Началось лето, и порой дни были безумно жаркими. Надеваю на себя легкое платье, на ноги удобные кеды, в которых я бегаю уже несколько месяцев.