Темный покровитель - М. Джеймс

к себе, касается моего левого колена. — Тебе нужен урок послушания мужу. Я мог бы отшлепать тебя, запереть в нашей комнате, лишить тебя всего, кроме времени подумать о своем поведении. Но вместо этого я покажу тебе, как ты смешна. Ведешь себя так, будто я причиняю тебе боль, хотя все, что я делал, это защищал тебя. Когда в нашу брачную ночь я только и делал, что доставлял тебе удовольствие. А ты все еще борешься со мной и ведешь себя так, будто ты пленница.

— Ты причиняешь мне боль, — шиплю я. — Ты держишь меня взаперти в этом доме, в своем поместье. Я пленница, и я не хочу, чтобы ты…

— Не хочешь? — Голос Сальваторе охрип, взгляд потемнел. — Раздвинь ноги, Джиа. — Он поворачивается, дотягивается до одного из блоков, которые я использовала для тренировок, и хватает меня за плечо, приподнимая так, чтобы просунуть его мне под плечи. Я пытаюсь вывернуться, но его рука удерживает меня на месте, а взгляд полон предупреждения. — Прими свой урок, Джиа. Не борись со мной.

Я хочу бороться с ним. Я хочу биться, кричать и бить его. Я хочу бежать. Но есть и что-то еще. Во мне разгорается любопытство, воспоминания о том, что он сделал в нашу брачную ночь, и желание узнать, что есть нечто большее. Я не хочу позволять ему продолжать то, что он делает, но и не уверена, что хочу, чтобы он остановился. Между ног запульсировала боль, и я посмотрела на Сальваторе, внезапно застыв.

— Раздвинь ноги, — повторяет он и раздвигает мои колени. — Делай, как я говорю, Джиа, и ты получишь еще один урок наслаждения. Разве не этого ты хочешь?

— Не от тебя, — шиплю я, и он мрачно усмехается.

Он раздвигает мои ноги рукой, больше не ожидая, что я подчинюсь. Его рука скользит по моему животу, спускается к завиткам между бедер, и я задыхаюсь, чувствуя, как его пальцы скользят между моими складками, раздвигая их.

— Смотри, — требует он.

— На что? — Шиплю я, задыхаясь, отворачивая голову. — На то, что ты нападаешь на меня?

— Я ничего такого не делаю, — рычит он, на секунду теряя самообладание, но затем вновь обретая его. — Ты лжешь, когда говоришь, что не хочешь меня, Джиа. Смотри.

Когда я отказываюсь, его рука покидает мою грудь и закручивается в хвост. Он поворачивает мою голову к зеркалу, держа мой подбородок приподнятым, чтобы я могла видеть свое отражение. Полураздетая, леггинсы на лодыжках, ноги раздвинуты. Пальцы Сальваторе раздвигают складочки моей киски, выставляя меня на его и мой взгляд, и впервые я вижу самую интимную часть себя.

Он сдвигается, оказываясь рядом со мной, и его голос звучит у моего уха, когда он прижимает меня к себе.

— Посмотри на себя, Джиа, — пробормотал он, его голос был низким и хриплым. — Ты мокрая, жена. Покрасневшая и розовая. — Его пальцы проводят по моим складочкам, и я сжимаю зубы, чтобы не издать ни звука. — Твой милый маленький клитор вот-вот выглянет для меня. Набухнет и затвердеет, пока я буду теребить его для тебя. Ты была очень плохой девочкой. Но это твой урок и твое наказание.

Сальваторе двигается, перемещаясь позади меня, сдвигая блок так, что я внезапно оказываюсь прижатой к его груди. Его ноги раздвигают мои, удерживая меня, его рука все еще раздвигает мою киску, а его другая двигается, чтобы погладить мой клитор.

— Ты будешь смотреть, — пробормотал он мне на ухо. — Смотри, как я заставляю тебя кончать, Джиа. Наблюдай за реакцией своего тела на то, что я делаю с тобой. А потом снова солги мне о том, хочешь ли ты того, что никто из нас не выбирал.

Я начинаю огрызаться, что он действительно выбрал это, что он украл меня у алтаря, но не могу подобрать слов. Указательный палец другой его руки проводит по моему клитору, и я чувствую, как он набухает и пульсирует под его прикосновениями, как мое возбуждение смачивает его пальцы, как прилив желания сжимает мой живот и заставляет меня хныкать.

Я чувствую вибрацию от хихиканья Сальваторе у себя за спиной.

— Хорошая девочка, — пробормотал он, поглаживая пальцами мою киску взад-вперед. Моя голова начинает откидываться назад к его плечу, и он резко останавливается, его пальцы все еще находятся на моей ноющей киске.

— Не…, — начинаю я и останавливаю себя, впиваясь зубами в нижнюю губу. Темный смех Сальваторе снова проникает в его душу и гулко отдается во мне.

— Ты уже усвоила урок, жена. Хорошо. — Он держит руки неподвижно. — Смотри на меня, Джиа. Смотри в зеркало. Я не позволю тебе кончить, пока ты этого не сделаешь. И каждый раз, когда ты будешь отворачиваться или закрывать глаза, я буду останавливаться. Мне все равно, насколько ты будешь близка.

Я хочу бороться с ним. Хочу. Я не хочу подчиняться. Но ноющий пульс, поселившийся между моих бедер, сильнее моего желания сопротивляться в этот момент.

Я открываю глаза и смотрю в зеркало.

Я выгляжу непристойно. Лицо раскраснелось, волосы выбились из хвоста, я полуголая, а Сальваторе сидит позади меня, полностью одетый. А между ног… Я вся мокрая. Завитки моих лобковых волос намокли, пальцы Сальваторе широко раздвигают мои набухшие складочки, мой клитор виден на фоне его указательного пальца. Он широко раздвигает мои ноги, чтобы я могла видеть все, вплоть до моего сжимающегося входа и тугой дырочки под ним, и я чувствую, как мое лицо пылает от смущения.

— Ты кончишь для меня, жена. И ты будешь смотреть, как я это делаю. — Сальваторе рычит мне в ухо, и его пальцы снова начинают двигаться.

Он знает, какой ритм мне нравится, помнит его с той первой ночи, когда он был со мной в постели. Кончик его пальца медленно, затем быстрее, вверх и вниз, поглаживает мой клитор с беспощадной точностью, держа мою киску открытой, чтобы мы оба могли видеть. Я чувствую, как гребень его члена упирается в мой позвоночник, он невероятно твердый, и я знаю, что он, должно быть, болит. Но он лишь поглаживает мой клитор, то быстрее, то медленнее, подталкивая меня все ближе к краю.

Я хочу кончить. Эта мысль начала вытеснять все остальное из моей головы, требуя, чтобы меня услышали, чтобы он дал мне то, что мне нужно. Я хнычу, не успев сдержаться, из моих губ вырывается хныкающий стон, когда я начинаю пытаться выгнуться против его руки. Но его ноги держат мои, удерживая их на месте, и я едва могу пошевелиться. Я не могу ничего делать, кроме