Сердце убийцы - М. Джеймс

— Увидимся позже вечером, просто сказала я и повернулась к вращающейся двери.

— Удачи, — сказал Левин, и это последнее, что я услышала, прежде чем вышла на пронизывающий московский холод.

15

ЛИДИЯ

Всю дорогу до ресторана меня тошнило.

Когда я сижу в машине, мне все же кажется, что есть выход, но все это, становится больше похоже, что это реально и выхода нет. События, произошедшие всего пару дней назад, стремительно возвращаются: я просыпаюсь в постели Гриши обычным утром, его руки на моем теле, мы оба обнаженные, вялые и не желающие вставать. Его попытки заставить меня прогулять занятия и остаться с ним в постели на весь день, мой отказ, одевание, пока он готовил нам быстрый завтрак, а затем открытие двери только для того, чтобы обнаружить снаружи его жену, ее руку, готовую постучать, и осознание, после нескольких минут бурного разговора, кто она есть на самом деле.

После этого… ну, я не хочу снова думать об этом. Рвота, плач, выкрикиваемые проклятия. Я не отнеслась ко всему этому так уж по-взрослому, но опять же, Гриша был первым мужчиной, с которым я действительно видела будущее. Я постепенно приходила к этому, позволяя себе верить, что его романтические жесты, подарки и ласковые слова были не просто способом затащить меня в его постель, а скорее чем-то реальным, что могло бы стать основой для нас, а потом все это рухнуло.

Я даже не понимаю, почему он изменял ей. Его жена красива, элегантна, обаятельна и с пышными формами, с густыми светлыми волосами, которые она укладывает в элегантную прическу. Она была хорошо одета: дорогие на вид брюки-сигареты, бледно-розовая шелковая блузка, тяжелое шерстяное пальто темно- фиолетового цвета и те дорогие туфли лодочки, которые я испортила. Она выглядела богатой, но не безвкусной, элегантной, а не бестактной, уравновешенной, даже когда узнала, что муж ей изменяет. Она, конечно, была груба со мной, но я не могла ее в этом винить.

Все мужчины устают от того, чего у них было в избытке. Эта мысль закрадывается мне в голову, хотя я и не хочу в это верить. Насколько я знаю, мой отец этого не делал, он любил мою мать, вплоть до их смерти. Они вселили в меня большие надежды в отношении любви и брака, и это одна из причин, почему я так и не нашла никого, кто мог бы хотя бы близко соответствовать им, пока Гриша не начал заставлять меня думать иначе. На самом деле, у меня нет никаких причин считать всех мужчин изменяющими мудаками, если не считать опыта других девушек, которых я знаю, но теперь Гриша заставил меня задуматься. Всем мужчинам со временем просто становится скучно, даже если у них есть красивая, элегантная и умная жена?

Понравился бы Левин мне как мужчина?

Эта мысль шокирует меня, возвращая в реальность. У меня нет абсолютно никаких причин удивляться чему-то подобному о Левине, о нем даже думать опасно. Приближаться к нему, мечтать о нем, позволять себе любые мысли, кроме тех, как я могу как можно быстрее покончить со всем этим. Я должна сосредоточиться на текущей задаче, а не гадать, что представляет собой Левин как романтический партнер.

Бистро L'Flor было одним из наших с Гришей любимых мест, когда мы только начали встречаться. Это французский ресторан, который оформлен как маленькое деревенское кафе, но на самом деле здесь подают одни из лучших блюд в Москве. Грише это понравилось из-за его дорогого вкуса, мне понравилось из-за того, насколько маленьким, причудливым и уютным он казался. Снаружи здание из грубо отесанного камня, с крышей из темной дранки, столиками кафе перед входом и кованым забором вокруг внутреннего дворика. Однако мы с Гришей всегда предпочитали есть внутри, так что я знаю, что найду его именно там.

К тому времени, как я прохожу квартал от того места, где меня высадили, я промерзаю до костей, настолько, что облегчение в теплом ресторане успокаивает мои нервы. Внутри довольно оживленно, пространство заполнено болтовней гостей за круглыми деревянными столами. Хозяйка сразу видит меня и, к моему удивлению, узнает. Хотя, полагаю, мне не стоит так уж удивляться, у нас с Гришей был постоянный еженедельный заказ здесь, и иногда мы приходили чаще.

— Госпожа Петрова. — Она приятно улыбается мне. — Ваш столик готов, я отведу вас туда.

Это наш обычный столик, один из ближайших к ревущему каменному камину. Часть деревенского очарования обстановки в бистро L'Flor заключается в том, что ни один из стульев с бархатными подушками не одинакового цвета. Те, что за нашим столиком, темно-синего цвета – причина, по которой Гриша утверждал, что выбрал именно этот столик, когда впервые привел меня сюда, а также потому, что близость к огню была романтичной. Прямо сейчас огонь кажется спасительным, я почти снова могу чувствовать свои пальцы.

Я не думаю, что когда-либо смогла бы привыкнуть к подобному обращению, даже если бы мы с Гришей встречались годами, поженились и состарились вместе. Не то чтобы это было возможно, когда-либо, теперь я это знаю. Но все равно так странно, что меня узнала хозяйка, что у меня есть отдельный столик в ресторане, точно так же странно, что водитель возит нас повсюду, горничная убирает мои вещи и дюжина других мелочей, которые ежедневно напоминают мне, что мы с Гришей пришли из очень разных жизней.

— Лидия! Дорогая! — Дорогая. Гриша встает, как только видит меня, выходит из-за стола и мгновенно сжимает мои руки в перчатках. Кажется, что он почти собирается поцеловать меня, прежде чем останавливает себя, отстраняясь и прочищая горло. — Я так рад, что ты пришла, — говорит он, и его голос звучит достаточно искренне, что я могла бы почти поверить ему, если бы не знала сейчас так много. — Я скучал по тебе, детка.

— Нам есть о чем поговорить, Гриша, — осторожно говорю я. — Я не хотела оставлять все так, как есть.

— Я тоже. — Он выглядит почти серьезным, стоя передо мной. Он красив, как всегда, одет в угольно черные брюки и мягкий темно-зеленый свитер, его темно-русые волосы недавно коротко подстрижены, а серо-голубые глаза пристально смотрят на меня, что заставляет меня захотеть сделать шаг назад. Его лицо гладко выбрито, и я слишком хорошо помню, каково это, чувствовать его под моей ладонью, касаться его щеки, когда он целовал меня в дюжине разных мест по всей Москве, даже в двух дюжинах, или в трех.

У нас с Гришей