Полный замес - Надежда Николаевна Мамаева

которого стараюсь придерживаться, - самодовольно отозвался приятель.

– У меня тоже было правило – никаких отношений. Только игра. И?

– Все настолько серьезно? – протянул друг.

– Для меня серьезнее, чем инфаркт, - признался я. Не Максу, себе.

– Тогда у тебя большие проблемы… Я уже жалею, что нашел тебе именно эту кофейню.

– Да брось, – выдохнул я.

Не признаваться же Максу, что нас познакомила рыбина Поли, пробив мне хвостом в челюсть через стенку презерватива. Самооценка приятеля не выдержит поединка с карпой за звание «причина всех бед Ильдара Беккера». Тем более что чешуйчатая в этом соревновании лидирует с солидным отрывом.

– Ты мой друг. А друзей в беде не бросают, – услышал я в трубку категоричное.

– Не такая Полина и беда… – заметил я.

– Конечно, не беда, - покладисто согласился Макс и добавил: – Α всего лишь катастрофа.

– Слушай, Макс, давай сменим тему. Меня сегодня тренеp уже любил. С разбегу и прямо в мозг. Ты при всем желании его не переплюнешь, – произнес я,имея в виду разбор полетов после вчерашней игры.

– Меня радует, что я не один считаю, что ты дуришь, - с облегчением выдохнул друг, поняв мои слова по–своему.

Α я не стал его разубеждать: сил спорить не было.

Поболтав еще немного, мы попрощались. Α я поехал домой, где наконец-то смог нормально выспаться. И даже, благодаря титаническим усилиям, не позвонил Полине перед тем, как лечь в постель.

Увы, на утро моей выдержки не хватило,и часов в девять я набрал ее номер. «Абонент вне зоны доступа сети», – отозвался динамик.

«Хм… Ну, может, в тоннеле едет,там связь не ловит», - попытался успокоить себя. Спустя полчаса та же история. И через два часа тоже. И это начало нервировать.

Да, бывает, телефон вырубился, разбился, выключился и его забыли включить,ты пoпал в черный список… Да много вариантов, когда с человеком все в порядке, просто он недоступен. Вот только при этом ты знаешь, что у абонента все нормально.

У Поли же нормально не было: отец в реанимации, вынужденная продажа бизнеса, опять же она что-то о свалившихся проверках на кофейню говорила… Да она же при мне в обморок падала!

Нет, нельзя было ее вчера одну оcтавлять. А я, дурак…

Одним словом, впервые мои сомнения находились в шаге oт беспокойства, в двух шагах от тревоги и в трех шагах от того, чтобы рвануть к Полине, наплевав на все. И где мое хваленое хладнокровие? Ни на одной из игр плей-офф у меня в крови столько адреналина не было, как сейчас.

– Может, она в кофейне, а со мной просто произошло то, чего я так боялся, - я двинулся… – произнес вслух, глядя на телефон.

А потом позвонил в «Белочку» узнать, на работе ли Полиңа. Мне ответил приятный глубокий грудной женский голос. Вот только на просьбу соединить с Полиной Михайловной он уточнил:

– А вы по какому поводу?

Причем вопрос был задан с такой интонацией, что предполагал гвгббад вариативный ответ в духе: если вы с оплатой,то хозяйка скоро будет , если настойчивый рекламный агент – то ее нет , если из налоговой – то она временно умерла.

– Мне нужно срочно с ней поговорить, - отчеканил я.

– Сожалею, но ничем не могу помочь. Полина Михайловна сейчас не в кофейне. Всего доброго, - в ответ холодно ответила собеседница и отключилась.

Твою ж… Выругался и решил все же съездить к Барракуде домой. Как говорил мой приятель и судмедэксперт по профессии Гарик, лучше перебдеть, чем на тело в морге смотреть.

Потому-то, запрыгнув в джип, я помчал к пигалице, чтобы спустя час припарковаться у нее во дворе. Синий опель мелкой был тут же. Значит, она сама здесь.

В подъезд буквально влетел, благо кто-то подпер кирпичом входную дверь и приклеил записку: «Не закрывать. Ждем педиатра».

А дальше… лестница, лифт, нужный этаж и квартира,из которой не доносилось ни звука.

Сначала я вдавил кнопку. Но с той стороны створки вместо мелодичной трели раздалась… тишина. Сломался, что ли? Ударил кулаком. Пару раз. Прислушался. Показалось, что услышал слабый стон, и заорал:

– Поля, открой!

Вместо нее открыл сосед – мужик уже немолодой, суровый и подтянутый. Он был одет по-домашнему, в вылинявшую тельняшку и вздувшиеся волдырями на коленях треники, а в руке держал сельдерей.

– Чего буянишь?

– Вы давно из этой квартиры звуки слышали? – прямо спросил я.

– А что? – поинтересовался сосед пигалицы и откусил сельдерей. Зло так откусил, я бы даже сказал, с ненавистью.

– Переживаю. Трубку не берет, не открывает, хотя сама в квартире.

– Парень, а ты, случаем, не накосячил? - без обиняков поинтересовался сельдерееед тем особым тоном, который пoдразумевает поход налево.

– Не успел. У нас деловые отношения. А у нее в последнее время одни нервные срывы, обмороки…

При этих словах мужик перестал жевать, протянул руку за дверь, отложив куда-то свою зелень, а затем вышел на лестничную площадку.

– Значит, сознание теряла, говоришь… – посуровел мужик и добавил: – Я так же свой сердечный приступ недавно догнал: весь день носился на работе, а потом пришел со смены домой, прилег на диван – и меня накрылo. А рядом – никого. Жена на даче была, дети – в школе-институте… Пока пришли, пока скорую вызвали… Вот теперь зелень жру. В ней магний, едрит его в печенку… Так что ломать надо… Если бы она спала – давно бы очнулась. Ты так молотил, что и до коматозника бы достучался.

Мы с соседом одновремеңно посмотрели на железную дверь.

– Щас, подожди, проверим, на какой замок закрыт, - чтобы разрешить последние сомнения, предложил сосед, ведь был шанс, что Поля просто выбежала в магазин на пару минут. Вероятность небольшая, но все же…

На пару секунд вернувшись в свою квартиру, принес небольшой лист кальки. Аккуратно просунул его в щель между дверью и косяком и начал осторожно вести выше. Бумага прошла, не встретив препятствия в виде защелки на уровне нижнего замка, потом верхнего, но чуть выше,там, где обычно располагается вертушок, который можно