Кристина Лорен - Темная дикая ночь

Последние восемь месяцев были медленной и мучительной прелюдией, а лихорадочный жар под моей кожей, делающий меня нетерпеливой, заставляет освободиться из его объятий, но только с тем чтобы спустить вниз его боксеры, и он вместе с джинсами отпихивает их подальше.

Оливер не в состоянии оставаться недвижным надо мной, его щетина царапает мне соски, когда он поцелуями гуляет по моим ребрам, по руке, по подмышкам, покусывая бицепс, и продолжает двигаться в моей ладони.

Я чувствую его руку между нами, когда он стягивает вниз мое нижнее белье, чтобы я высвободила одну ногу, и вот наконец его пальцы там, скользят по мне и ныряют внутрь, и это ощущается, будто меня вот-вот унесет за пределы Солнечной системы, и все внутри меня — есть огонь и свет; я извиваюсь под ним, желая его, потому что я уже близко. Мне хочется знать, как он чувствует меня, и как ощущается сам, когда меня трогает, поэтому я тоже уже там, одним пальцем скользя вокруг его, а он смеется сквозь поцелуи и говорит мне, насколько это потрясающе. Как ему удается найти слова, когда я совершенно потеряла дар речи? Его большой палец снова и снова потирает мой клитор, и я ощущаю такое отчаяние, что резко приподнимаю бедра, чтобы впустить поглубже его бесконечно длинные пальцы. Его член касается наших рук, и наконец он приподнимается, убирает в сторону наши руки — он уже почти там, так близко — и, когда у нас обоих перехватывает дыхание, он одновременно с этим толкается вперед и скользит в меня.

— Ох, блядь, — произносит он

и

— Лола. О-о, блядь. О-о, ебать.

И это превращается в безумие.

Он движется

Нет, не просто движется,

а по-настоящему трахает меня

и

Это наконец-то Оливер! Он внутри меня.

Погружается так глубоко и стонет мне в шею.

Оливер упирается коленями в матрас и движется — в темноте вокруг нас нет ничего, кроме звуков: изголовье кровати грохочет о стену, пружины кровати протестующе скрипят. А он рычит мне на ухо, потому что это наконец произошло — трахать меня быстро и несдержанно. Его пальцы скользят мне по подбородку, а следом и его язык, слизывая мой вкус с кожи.

Мы смеемся сквозь поцелуи, потому что это ощущается хорошо — настолько хорошо — и мои руки побывали всюду: на его груди, бедрах и на основании его члена. Где-то в глубине души я знала, что будет именно так, — была уверена. И где-то в ее закоулках, когда я позволяла себе представить себя в такой близости с кем-то — это всегда было про него. У этой фантазии были темные волосы, щекочущие мою шею, длинные пальцы, обхватившие мое бедро, в его улыбке опыт и искушенность, когда я начинала кончать…

— О боже…

Мои слова оборвало удовольствие. В венах вместо жидкости уже пар, обжигающий и невесомый, а я чувствую, что уплываю, впиваясь в него пальцами и ногтями, неразборчиво умоляя его продолжать делать то, что он делает, потому что это хорошо — так хорошо, пожалуйста — и я так громко кричу под ним, что мой вопль эхом раздается по комнате.

Каждую часть тела наполняет удовлетворение, пока я, растаявшая и безмолвная не сгораю, растворяясь в эйфории.

Его ритм просто бешеный сквозь мой оргазм, но как только я замолкаю, захлебываясь воздухом, он резко подается назад и выходит так грубо, что я тут же ощущаю пустоту.

— Пиздец, — он задыхается, садится на пятки, склоняет голову к тяжело вздымающейся груди и потирает рукой лицо. Наклонившись ниже, делает несколько рваных вдохов.

Паника и блаженство в моей крови дают такую странную смесь, что я едва нахожу слова, чтобы спросить:

— Что случилось?

Подрагивающей ладонью он обхватывает мое бедро.

— Я не надел презерватив. И чуть не кончил.

Мое сердце стремительно колотится, кожа влажная от пота, а я сама еще не оправилась от только что произошедшего.

Мы только что занимались сексом.

Едва упав на его кровать, спустя считанные минуты мы трахались, как самые настоящие дикари.

Я инстинктивно хватаю его за предплечье, пока он поглаживает меня вверх и вниз по раскрытым бедрам.

— А ты кончила? — шепчет он.

Я до сих пор не могу найти слов, поэтому киваю, еле выдавив:

— Да. Боже.

На самом деле я думала, что потеряла сознание.

Его горячая рука движется по моему бедру, животу и накрывает мою грудь.

— Не могу поверить, — он тяжело сглатывает и закрывает глаза. — Что мы…

Привыкнув к темноте, я теперь лучше вижу его тело. Одно дело — разглядывать его в нижнем белье при ярком полуденном свете в своей гостиной, но это ничто по сравнению с его очертаниями в полумраке, когда он стоит на коленях между моих раздвинутых ног.

Я рассматриваю его широкий торс, рельефный пресс и резкий изгиб его бедер, ведущий к влажному и тяжелому члену.

Его большой палец с нажимом кружит вокруг моего соска.

— Думал, что это будет сплошное неторопливое смакование, когда мы… если бы это сделали.

Все мои связные мысли мошками разлетелись в разные стороны.

— Сейчас я ощущаю себя слишком сумасшедшей для неторопливого смакования.

— Я тоже, — смеясь, отвечает он. — Еще как.

Хочу его туда, где он был двадцать секунд назад, накрыв меня своим тяжелым вспотевшим телом и двигаясь, подкручивая бедрами, у меня между ног. Я сажусь, хватаю его за затылок и, целуя припухшие влажные губы, спрашиваю:

— У тебя есть презервативы?

— Да, — его пальцы скользят у меня между ног, а рот движется в глубоких и жадных поцелуях.

Я опускаю руку вниз, обхватываю его и наслаждаюсь влажным скольжением вверх и вниз по нему, когда он стонет мне в рот, почти всхлипывая. Свободную руку он кладет поверх моей, но не направляя, а просто чтобы почувствовать мои пальцы на себе, как и я чуть раньше. После нескольких неспешных поглаживаний он начинает двигаться в моей руке, целуя все более жадно и наклонившись так низко, что едва не скользит в меня снова.

— Быстрее, — шепчу я, и он закрывает мне рот своими губами.

— Стой, погоди, — говорит он и мягко убирает мою руку. — Не спеши. Это не… Я хочу притормозить и все прочувствовать, — его поцелуи превращаются в легчайшие прикосновения. — Не хочу так же быстро захотеть кончить, если мы опять возьмем прошлый темп.

Не представляю себе сейчас, как секс с Оливером может быть неспешным, ведь я знаю, каково это, когда он слетевший с катушек. Теперь я вряд ли захочу, чтобы он пытался быть со мной нежным. «Нет, — думаю я. — Я знаю, как ты ощущаешься, когда просто берешь и трахаешь меня».