Две сироты для миллиардера (СИ) - Багирова Александра

Злость смешивается с адским желанием, не хочу слышать лживых слов, хочу ее вкус… Вопреки всему она мне нужна, жизненно необходима… сейчас… немедленно.

Целую. Жестко. Нагло. Прижимаю к себе до хруста костей. Она не сопротивляется, отвечает. Тает в моих руках. Обхватывает шею, всхлипывает, слезы продолжают катиться по щекам, попадают на губы… Какие же они вкусные ее слезы… как же она неповторимая… лживая… единственная… Моя…

- Все равно что потом… ты так мне нужен… - шепчет, покрывая мое лицо поцелуями. – Я так скучала…

Столько искренности в ее словах. Скучала… врет же… снова. И я хочу обмануться, хочу в очередной раз поверить, потому что лучше ее ложь, чем существовать без нее… Больше не могу, не хочу…

Зарываюсь лицом в ее волосы, руки блуждают по телу, изучают его вновь… какая же у нее шелковистая кожа, неповторимая… Я ничего не забыл… я так тосковал…

- Врешь… очень хорошо врешь, - снова целую ее. Мне никогда не утолить жажды по ней. Всегда будет мало.

Она сегодня говорила с Аркадьевичем… и сейчас, вероятней всего, она просто выполняет его поручение, если он дал ей указание сблизиться со мной. Но даже это уже меня не остановит. Я должен быть с ней немедленно. Слишком долго ждал… слишком она обманчиво-убедительна.

И я верю, что есть в ее ласках хоть что-то настоящее. Что не все игра и корысть…

- Гад, какой же ты гад, Богдан, - разрывает на мне рубашку. – Предатель, - проводит ногтями по спине, - Изменщик, - прижимается так, будто хочет стать со мной одним целым.

- Интриганка… - опрокидываю ее на постель.

Больше ничего не имеет значения, только она в моих руках. Долгожданная, сладкая, неповторимая и до безумия любимая.

Нет, ни одного слова, ни одного признания. Но мои руки, мои губы… они все говорят за меня. Я выпускаю свои чувства на волю, пусть только на этот раз, пусть на эти мгновения, но я хочу верить, что она действительно хотя бы изредка вспоминала.

- Богдан, - шепчет мое имя с придыханием. Гладит по руке…

И я понимаю, что этой ночью я точно ее не отпущу. Она лишь распалила голод, и теперь жажда сжигает меня.

Вибрирует мой мобильный в небрежно брошенных на полу штанах. Как не вовремя, но почему-то тянусь к аппарату, неведомая сила толкает посмотреть, что там. А мыслями я уже возвращаюсь к Лизе и к тем вещам, которое собираюсь с ней сотворить.

Неизвестный абонент прислал сообщение. Открываю послание. Меня бросает в холодный пот. Резко вскакиваю с постели. Судорожно вглядываюсь в снимок… Катя и Коля улыбаются, а с ними в обнимку стоит… Слава… Да, она перекрасилась в блондинку, изменилась… но я не могу ошибиться – это она…

Та, кого я уже больше года считал погибшей. Она не выжила, так сказали мне друзья. Были похороны… А теперь она с моими детьми. Под фото замечаю сообщение:

«Привет, Бодя! Плохо ты детей спрятал. Я немного вмешалась и нашла более уединенное место. Адрес сбрасываю. Жду».

Глава 47

Лиза

Он просто ушел! Я безвольно хватаю ртом раскаленный воздух и не могу принять опустошающую действительность. Когда я позволила себе поверить… понадеяться на что-то, он в очередной раз окунул меня лицом в грязь.

Порыв чувств унес меня так далеко. Я растворилась в его руках. Жадно пила мгновения нашего единения. И ни за что бы его не оттолкнула. И я видела ответную реакцию, его одурманенный взгляд, его прикосновения, поцелуи… Я обманывалась… снова и снова, и была так рада этому.

А Богдан просто воспользовался в очередной раз, получил желаемое и все, что я от него услышала на прощание – это наспех брошенная фраза: «Мне срочно надо уехать».

Что он там нес? Приезжал после моей свадьбы? Ага как же… Очередное вранье. Все, чтобы получить свое, унизить в очередной раз.

А ведь даже поле всего, наше единение – это то, о чем я так долго мечтала. Грезила ночами. И только дети держали меня на плаву. Все мое существо до сих пор горит от его прикосновений, сладкая нега в теле и боль в душе, разъедающая, опустошающая.

Всего пять минут назад, мне было так хорошо. Я вновь растворилась в нем. Позволила себе поверить, а вдруг… не все так однозначно. Вдруг действительно было какое-то недопонимание… Он приезжал… В нем кипит обида на мой поступок. Я даже подумывала рассказать ему правду о детях, пойти наперекор Адриану Аркадьевичу и попросить помощи. Я так легко вновь попала на его крючок. Признания, кто отец малышей едва не сорвались с моих губ. Какое счастье, что я не успела.

Не заслуживает он знать правду. Наоборот, Богдан опасней всех моих палачей. Потому как у него в руках власть надо мной. Даже после его выходки, я не могу его ненавидеть. Зато могу презирать себя и ругать последними словами.

К своему стыду, я встаю с постели и наблюдаю, как он выезжает со двора. Сжимаю руки в кулаки и, прижавшись к холодному стеклу беззвучно плачу. Нельзя так любить! Любовь – самый худший палач, она уничтожает человека безжалостно, день за днем и ни на минуту не дает передышки. Нет спасения… Никак мне не заглушить этих чувств.

Как он мог?! В сотый раз задаю себе вопрос. И понимаю, что он может и не такое. Ему просто плевать на меня. Он играет. Забавляется.

До утра я так и стою у окна. Замерла как статуя. Слезы катятся беспрерывным потоком. Только когда в глаза ударяет солнце, заставляю себя пройти в ванную комнату. Пытаюсь хоть немного привести себя в чувство. Долго стою под ледяными струями душа.

Что дальше делать? Доверять никому нельзя. Даже если пойду на поводу у Адриана Аркадьевича, у меня нет ни одной гарантии, что он выполнит свое обещание.

Когда выхожу из своей комнаты, первое что слышу – визг невесты Богдана. Она орет на прислугу. Выглядит помятой и бегает из угла в угол.

- Че уставилась? – рычит на меня.

- Доброе утро, - вымученно улыбаюсь.

Она машет на меня рукой и бежит дальше. Позже по обрывкам фраз я понимаю – ее тоже разозлил внезапный отъезд жениха.

Еще одно лицемерие Богдана. Он сегодня ночью изменил своей невесте. Еще одно доказательство, что он думает только о своих интересах. Закусываю губу до боли. Как же выбраться из этой западни? Только бы вернуть детей. Об остальном уже и не мечтаю. От своей больной зависимости мне никогда не излечиться.

Весь день бесцельно слоняюсь по саду. И к своему стыду, поглядываю на ворота. Жду появления предателя… Увы…

Адриана Аркадьевича тоже весь день нет дома. Он появляется только к вечеру. Замечает меня в саду и направляется ко мне.

- Приветствую, Елизавета, - говорит мягко, но вижу, как в змеиных глазах плещется яд. Он зол.

- Здравствуйте, - киваю.

- Ползунову предъявлены обвинения. Его перевели в отличную камеру, - переходит сразу к делу. Лезет в карман пиджака и достает несколько снимков. – С ним находятся очень добрые ребята, - протягивает мне фото.

Беру карточки, рука дрожит. Нервы дают о себе знать.

Помимо воли глаза округляются. Вижу Льва, стоящего на коленях в углу обшарпанной камеры. Лицо все в кровоподтеках, глаза заплыли, он испуган, это ощущается даже на снимке. На другом фото он ползает по той же камере. Потом лежит в углу в луже… что это за лужа, можно догадаться. Вся спесь, весь лоск пропал, и передо мной жалкий, запуганный пожилой человек.

Жалко ли мне? Нет… Испытываю в душе странное ликование. Даже… кажется, что недостаточно он страдает.

- И это только начало, - словно угадывая мои мысли, изрекает змей.

- Он этого заслуживает, - продолжаю рассматривать снимки. Это доставляет мне темное и жуткое удовольствие.

Словно эти фото выпустили нечто мрачное из глубин моей души.

- Несомненно, - улыбается. – И не только он. Как видите, я доказал свою лояльность, - делает паузу и внимательно на меня смотрит.

- Я понимаю, о чем вы, - вздыхаю. Я и не надеюсь, что этот человек оставит меня в покое.

- Кое-что изменилось, - скалится, но очень быстро берет себя в руки. – Наш Богдан… уехал в неизвестном направлении.