(не) беги от меня, малышка (СИ) - Анина Татьяна

А Кирсан подхватит.

Кидаю сообщение Игорехе, что очень занят часа на четыре.

Ему в таком состоянии нельзя отвечать на звонок, он же вцепится, не отпустит. Если уж продавщицы в магазине заметили, что я не в себе, этот паразит в мозг влезет, все выудит и год потом стебаться надо мной будет.

«А что случилось?» – приходит от него вполне невинное сообщение.

Не верю!

Ты, Игорёха, чудовище, не подлизывайся.

«Может помочь?»

Ох, отвали, помощник…

Я улыбаюсь девочкам, хватаю огромный букет гипсофилы и еду в магазин с детскими игрушками.

«Парню в десять лет нужно подарить набор для изготовления бомбочек для ванны».

Спотыкаюсь, чуть не рассыпаю гипсофилу по асфальту.

Откуда, бляха муха???

«Откуда?» – быстро набираю сообщение Игорю, но в последний момент не отправляю.

Понятно, откуда.

Набираю номер Кирсана.

– Михалыч! – рычу в трубку, – а на каком компе ты коллаж из моей фотки и фотки моего сына делал?

Тишина. Ошибся я в нём, не дьявол у нас Кирсан, так, бесёнок мелкий.

– Виноват…

– Кирсан, есть понятие кибербезопасности. И ты знаешь, что у Игорехи его нет! Мог бы уже выучить за столько лет и подстраховываться!

- Я делал на своем смартфоне…

- И это как-то должно остановить хакера?

– Виноват.

– За несоблюдение правил безопасности буду рублем бить.

Отрубаю связь, не дожидаясь третьего «Виноват».

Не особенно он и виноват, конечно. Просто Игореха, как тот хакер в анекдоте, на вырубленный от питания комп зайдет и резюме на рабочий стол эйчара загрузит. Тут никакого противостояния не выйдет.

Но мне становится легче. Ощутимо.

Осталось что-нибудь Игорёхе написать и телефон отключить. Конечно, в любом случае, это стопроцентных гарантий не даст, но все же…

Черт, обставился монстрами, теперь либо уподобляться, либо защищаться, как могу.

«Кирсан сучка!» – приходит от Игоря.

«Тебя обидели?» – тут же отправляю Игорёхе.

Сам даже не пытаюсь улыбку скрывать.

Деточка бедный… Пожалеть его надо.

У них с Кирсаном вечная дружба-ненависть, с самого начала появления безопасника в компании, эти два монстрюги время от времени сталкиваются, редко, но с рыком.

«На том фото, где мы пацанятами на море отдыхаем, не было моего отца, Кирсан вставил фигуру моего бати рядом с нами! Сука!».

«Сами разбирайтесь».

Отключаю только звук. Выдыхаю. Эти два придурка занялись друг другом и от меня отстали. Один с конкретной ебанцой, другой со своеобразным чувством юмора и подколами достаточно жёсткими.

Значит, Кирсан предполагал, что Игореха к нему доступ имеет. И прикололся, зная, что тот терпеть своего отца не может.

Сейчас Игореха затаит злобу и будет мстить. Изощренно и с выдумкой.

А я со стороны понаблюдаю, не вмешиваясь.

Человеческий фактор, чтоб его…

Говорят, что незаменимых людей не бывает, так вот я отвечу: «Да, не бывает. Но есть кадры, потеря которых приведёт к трагедии. На них держится приличный кусок твоей жизни».

Игореха и Кирсан – одни из немногих.

Есть еще семья. Есть Лада. Осталось еще одного человека добавить в этот список. Как раз ему спешу купить набор для изготовления бомбочек для ванны. Ну, и еще половину магазина, на всякий случай.

Сажусь в машину, уже успокоившись и привычно анализируя происходящее. Насколько это возможно, конечно.

Состояние крайне странное. Мандражировать я перестал с тех самых пор, как обгорел. Я тогда просто понял, насколько нелепы переживания из-за ерунды. А все в этом мире ерунда. Деньги. Конечно, я могу вцепиться в свою добычу, искать выгоду любыми путями, но так, чтобы стреляться и падать с сотого этажа, если прогорю… Нет уж, не про меня эта песня.

Всегда, в любой ситуации можно начать с нуля.

Есть запасные аэродромы, есть планы А, Б и С, на все мыслимые и немыслимые случаи жизни.

Отец так учил. А я, несмотря на юношеский максимализм и желание противоборства, хороший ученик.

И поэтому , во всех форс-мажорных ситуациях, было несколько уже готовых вариантов развития событий. Оставалось только выбирать наиболее оптимальный.

Но сейчас…

О, да , Лада… Эллада!

Ты умудрилась меня поставить в такую позу, которую точно не мог предусмотреть.

Ни один из шаблонов, что предписывают действия в экстремальной ситуации, не подходит под то, что ты мне подсунула. Потому и ступор, потому и мандраж.

Но это временно.

Пока еду, приду в себя. Продышусь.

Накидаю план действий.

Потому что будет разговор. Потому что предстоит выяснить, по какой причине ты мне ничего не сказала о сыне.

Отговорки, что не узнал, что стеснялась, что приставал… Не сработают.

Потому что, это не оправдание.

Возможно, есть женский взгляд на ситуацию, и его хотелось бы узнать. Прежде, чем действовать.

А действовать я буду так, как посчитаю нужным.

Как будет правильным для нас. Всех.

Я беру ситуацию в свои руки. В надёжные, Лада, руки! В которые ты столько времени не шла!

Хотя, сколько времени?

Чуть меньше месяца, а у меня такое чувство, что я два года за ней бегаю. Нет, нужно смотреть правде в глаза, десять лет я бегу за ней и не догоняю… За любимой, за ребёнком, семьёй и покоем. Только сейчас нагнал. И теперь не отпущу.

Подъезд, оглядываю с неудовольствием. Чистенько, новострой… Но все равно. Мой сын здесь живет…

Стены из картона, лифт ненадежный…

Но ничего, решим.

Звоню в дверь, выдыхаю.

Однако! Вот это я переволновался!

Богдана сейчас увижу. Имя-то какое, знаковое…

Дверь открывает лисёнок. Честное слово, иначе не назвать. Невысокая девушка, с тонкими лисьими чертами на аккуратной мордашке.

Глазки карие, улыбчивые и копна огненно-рыжих волос.

Не ошибся ли я дверью?

– Здравствуйте, а вы к кому? – спрашивает девушка.

Собираюсь ответить, но лисёнка оттягивает в сторону мальчишка.

И я понимаю, что не ошибся.

Крепкий парень, волосы чёрные, глаза тёмные, скорее не мои, а мамкины. А вот взгляд мой.

Настороженный, насупленный. Недружелюбный. Смотрит, словно в грудь толкает.

Защитник.

Со мной в таком возрасте под копирку. Как две капли воды.

Это же надо!

Почему-то не хватает воздуха.

Задыхаюсь.

Вынужден скинуть букет цветов и пакет с подарками на одну руку, другой ослабляю галстук и расстёгиваю верхние пуговки рубахи.

И все это время смотрю на Богдана. Богом данного моего сына.

Разве так бывает? Разве можно испытывать то, что я сейчас испытываю?

– Тёть, Ир, тебя не учили в глазок смотреть? – настороженно говорит мальчик, не отрываю от меня подозрительного чёрного взгляда.

– День сейчас, чего боятся-то, – весело отвечает лисёнок.

– Я… – в горле пересохло. Сглатываю тяжело. Где моя военная выправка? Где самообладание? Что, опять слёзы? Да, и хрен с ними! – Могу войти?

Богдан прищуривается, скользит по мне настороженным хмурым взглядом, явно сомневаясь, что мне можно к ним входить.

Становится так, чтоб загородить лисичку и успеть закрыть дверь, если я буду резкие движения делать.

Вот это ничего себе!

Серьезный парень какой!

Черт… Точно, слезы. Ну все, приехали.

– А вы кто?

Бляха муха! Да он даже хмурится, как мой батя. От этого накатывает дополнительная волна умиленного восторга.

И в горле опять пересыхает.

Хочется, ничего не говоря, подхватить его на руки, затискать, просто ощутить, что он – настоящий. Что он – реальный. Мой.

Конечно, я этого не сделаю. Не сейчас.

Сначала – слова.

Главные. Без экивоков и растанцовок. Хватит, и так столько времени потерял.

– Я твой отец, – отвечаю просто.

Лисёнок взвизгивает и убегает в квартиру.

Богдан хмурится еще сильнее, опять оглядывает меня с ног до головы, словно сканирует глазами. Не верит.

Правильно, парень.

Я бы тоже не верил.

– Мой папа умер, – цедит сквозь зубы недоверчиво, – он маму из пожара вытащил и умер в больнице от ожогов.