Невинная для грешника - Лина Манило

Марка, ощущаю его дыхание на своей коже, а глаза напротив слишком тёмные – зрачок с радужкой сливается, темнота вокруг растекается, засасывает.

– Марта, никогда от меня не убегай, не выслушав, – говорит тем особенным низким голосом, от которого у меня мурашки не только на коже, а ещё и на внутренних органах бегают.

Мой же голос больше похож на звон колокольчика:

– Постараюсь.

– Постарайся, – Марк целует кончик моего носа, а я крепче впиваюсь пальцами в подлокотники. – Домой ты сегодня не едешь.

– Это ещё почему?

– Потому что дождь, глупая. Видела, какой ливень?

– Вообще-то я сегодня в клуб собиралась, с друзьями, – дую губы, украдкой любуясь лицом Марка.

– Ну, если только клуб… сильно хочешь пойти?

– Не знаю… “Звёздное небо” очень хороший клуб…

Что-то в лице Марка меняется, но мне не прочесть его мысли. Он явно чем-то озадачен, хотя и молчит.

– “Звёздное небо” говоришь? Марта, я не очень в судьбу верю, но скажу тебе одну вещь интересную: я сегодня тоже должен был пойти в этот клуб, – тихо смеётся и целует меня в уголок губ. – Но не срослось.

– У меня, похоже, тоже, – указываю рукой на бушующий за спиной Марка ливень и ёжусь от холодного порыва ветра.

Марк хмурится, отходит от меня только затем, чтобы достать из специальной ниши клетчатый плед и вернуться с ним.

– Второе: завтра у тебя выходной? Отлично. До скольки обычно спишь?

– Сплю? Я рано встаю, мне ещё к маме…

– Тогда в восемь выезжаем. Завтра целая куча дел, готовься.

– Ты авторитарный, – замечаю, рассматривая лицо Марка, каждую чёрточку запомнить хочу. – Очень властный.

– Ты даже не представляешь, насколько. А ещё ревнивый.

– К каждому столбу?

– Вероятно, – отвечает после небольшой паузы.

– Марк Романович, это вы мне так встречаться, что ли, предлагаете? – задаю самый важный вопрос, но кажется, если не услышу на него ответ, лопну.

– А на что это похоже? – хитро прищуривается, а я всё-таки делаю то, о чём вот уже, сколько дней мечтала: касаюсь его щеки пальцами, ямочку по контуру обвожу.

– Ну, мало ли…

Взвизгиваю, когда Марк подхватывает меня и поднимает вверх. Так быстро, что только смех из горла и вылетает – радостный и беззаботный. Плед падает на землю, но мне уже совсем не холодно – от Марка волнами тепло исходит.

Марк держит меня под ягодицы, подол платья задирается, но на стыд не остаётся сил – мы целуемся. Всё отходит на второй план, и даже дождь, кажется, стихает.

Глава 26 Марк

Хотите откровение?

Я никогда не спал с девушками в прямом смысле этого слова. Без секса.

Перед ним спал, после тоже, но вот вместо него… никогда.

Марта вырубилась, когда мы смотрели какой-то фильм в кинозале. Я почти сразу звук выключил, на таймер систему поставил, да так и сам уснул, глядя на сопящую и улыбающуюся Марту.

Она забавная. Смешная. Серьёзная. Отчаянно хочет казаться взрослой, самостоятельной, только ей тяжело – это видно. Не вывозит, хоть сама себе в этом признаться боится.

Я немного навёл о ней справки. Аккуратненько и ненавязчиво, чтобы внимания лишнего не привлекать. У Дюймовочки только мать есть, отец умер, а из родни никого.

Просыпаюсь от того, что под боком кто-то возится. Кряхтит, пытается выбраться. Спросонок не сразу понимаю, кто я и где, но мозги быстро на место становятся, когда аромат цветов чувствую – Марта рядом.

– Не толкайся локтями, ты мне так рёбра сломаешь, – говорю сквозь дремоту, не желая разрушать момент.

– А ты мне их уже, кажется, сломал, – ворчит, а я понимаю, что лежу, подмяв Марту под себя, закинул на неё во сне ногу, руку и безжалостно впечатываю в диван её хрупкое тело.

Не открывая глаз, целую тёплый висок Марты, втягиваю носом запах растрепавшихся волос и ловким движением перекидываю Дюймовочку на себя. Она только ойнуть успевает, а я уже удобнее устраиваю её на своей груди.

Не спорит, затихает, а я перебираю пальцами тёмные кудрявые локоны. Не знаю, каким шампунем она пользуется, но ощущения запредельно приятные.

– Дюймовочка…

– Вот же, придумал кличку, – деланно ворчит, а в голосе мурчание.

– Ты мелкая, как котёнок, – говорю, поглаживая Марту по тёплой спине, а она дышит мне в шею, притихшая.

Я никогда не любил всю эту чушь с милыми прозвищами и прочей лабудой, но Марте удивительно идёт. Дюймовочка она и есть.

Мне нравится эта иллюзия уединения. Кажется, что там, за дверью кинозала, нет ничего абсолютно: ни дома родительского, ни жизни за его воротами, ничего. Просто я и смешная девочка Марта, у которой губы припухли от поцелуев.

Я никогда столько ни с кем не целовался без… продолжения. Надо же, я даже в трусы к Марте не залез, потому что… сам не знаю. Просто Дюймовочка такая хрупкая и неопытная, невинная. С ней не хочется торопиться, её не хочется спугнуть.

– Марк, а который хоть час? – вдруг спохватывается и снова ощутимо тычет острым локтём в бок. – И день недели? Всё из головы вылетело.

Марта смеётся тихонько, а я смотрю на часы и понимаю, что уже семь.

– Представляешь, мы умудрились продрыхнуть на этом узком диване всю ночь.

– Чёрт, в больницу ж надо! – Марта ворочается, я отпускаю её и лениво наблюдаю одним глазом за её метаниями по комнате в поисках сброшенных вечером туфель. – У меня сегодня с врачом разговор важный, я не могу опоздать.

– Я завтрак приготовлю! – восклицает, обувшись наконец.

Как ошпаренная, выбегает из кинозала, а я потягиваюсь с удовольствием и остаюсь ещё на некоторое время внутри, чтобы не пугать Марту своей восставшей поутру физиологией.

Отчего я так уверен, что она девственница? Сам не знаю, но чуйка в таких вопросах меня подводит редко. Да и целуется она для опытной барышни так себе – неумело, но очень трогательно. Не страшно, научу.

Когда уже могу нормально двигаться, поднимаюсь в кухню и жмурюсь от ароматов, витающих в воздухе. Определённо омлет с помидорами и свежий кофе.

Марта ставит тарелку на стол и чему-то смущается. Указывает рукой на стол, смотрит на меня искоса, губу закусывает.

– Выглядит потрясающе, – осторожно замечаю и подхожу к столу, а Марта улыбается.

– Я не знаю, чем ты привык завтракать… приготовила на свой вкус. Это просто омлет, обычный самый…

– Не тарахти, отлично же получилось, – обнимаю её за шею, притягиваю к себе и целую в душистую макушку. – Обожаю омлет.

– Правда? – смеётся и в лицо мне заглядывает. – Но он не с трюфелями, с помидорами.

Она явно издевается, но мне нравится, когда она