Внебрачный сын мэра (СИ) - Исаева Дина

Обещала ведь не бегать больше. Самой себе обещала. Не смиряться с несправедливостью, а бороться! Во всем идти до конца. Ради Жени. И ради себя самой.

Вздернув подбородок, я медленно подхожу к Климовой, с прямой спиной присаживаюсь за ее стол.

— Антонина Сергеевна, добрый день. Не знала, что вы в городе. Алексей упоминал, что вы не выдержали провинциального колорита и улетели в столицу. 

— Здравствуй, Варя, — отвечает она, прожигая взглядом.

Хочется поежиться. Ненависть этой женщины взялась из ниоткуда, но она столь сильна и ядовита, что представить страшно. А ведь поначалу я старалась понравиться свекрови, угодить, быть хорошей невесткой. Так меня родители воспитывали — в уважении к старшим, в особенности к родителям своего супруга. Хочется горько усмехнуться, но я продолжаю держать лицо.

— Удивлена, что именно вы желаете мне помочь, — цежу сквозь зубы. — И сыграть против Леши.

— Я всегда играю на стороне своего сына, милочка, — отвечает Антонина. Делает глоток зеленого чая. После чего берет чайничек и наливает напиток мне. Гостеприимно пододвигает в мою сторону чашку. Но я, наученная горьким опытом, игнорирую. — Угощайся. Я полагаю, раз ты пришла, раз отреагировала на сообщение, это говорит о многом.

— Вы написали, что Леша хочет отобрать у меня сына.

— Славный у тебя мальчик, — говорит она. — Возможно, я ошибалась на его счет, и Климовской крови в нем больше. Хотя, вопрос спорный.

Я сжимаю кулаки. Одно дело стерпеть оскорбления по отношению к себе, но совсем другое — к сыну. Любовь к ребенку придает мне сил.

— Что вам нужно? Повторный тест ДНК показал, что Алексей отец. Моя совесть чиста. И всегда такой была.

— Знаю я твою породу, рано или поздно ты бы всё равно изменила Алексею.

— Да с чего вы взяли это! Я любила Лешу! И продолжаю… — осекаюсь и добавляю совсем тихо: — любить всей душой.

— Твоя любовь неприемлема и крайне нашей семье неприятна.

— Да как вы вообще можете говорить такое! Я живой человек. И Алексей выбрал именно меня. — Делаю глубокий вдох и решаю сыграть ва-банк: — Как только ваш обман раскрылся, и Алексей понял, что Женя его ребенок, всё изменилось. Мы снова строим семью.

— Твой ребенок нам не подходит, — зло одергивает меня Климова. — Леша найдет себе достойную девушку из высшего общества, которая подарит ему замечательных детей.

— Женя замечательный!

— Я всё сделала для того, чтобы избавиться от тебя, голодранка, и от твоего выродка. Но ты, хитрая лиса, каким-то образом вновь проникла в дом к моему сыну! Когда же ты уже поймешь, Варвара, что ты никто, пустое место. Вот тут билеты, — она протягивает мне конверт, — и документы с новыми именами. Завтра же ты берешь своего мальчишку и уезжаешь из страны. Чтобы Леша больше никогда ничего не слышал ни о тебе, ни о твоем ребенке.

У меня открывается рот от шока.

— Алексей обожает сына, я никогда так не поступлю!

— Поступишь! Ты так и не поняла, с кем связалась? Да, опоить тебя, разыграть сценку перед Лешей, а позже подделать тесты ДНК обошлось мне в целое состояние! Но не сомневайся, моих средств хватит, чтобы втоптать тебя в грязь снова. Да так, что мой сын без отвращения в сторону твою не взглянет. В этот раз тебя вышвырнут на улицу и лишат родительских прав. Выбирай, или ты завтра же уезжаешь со своим сыном, или лишишься его навсегда.

Мой пульс частит, страх проникает в душу, рвет ее на части. Голова трещит, а на языке противная горечь. Как земля может носить таких людей? Жестоких, равнодушных.

— Я вас ненавижу, — говорю сквозь зубы.

— Взаимно, милочка.

— Довольно, мама, — над головой раздается низкий голос Алексея, и лишь в этот момент я с облегчением выдыхаю и позволяю себе расслабиться.

Следом на мои плечи падают две тяжелые ладони. Леша наклоняется и нежно целует меня в висок. Я сжимаю его ладонь в ответ, как бы говоря: «Это было страшно. Очень страшно, Леша, но я выдержала! Сделала всё, как мы договаривались!»

Его присутствие придает сил. Я смотрю на Антонину Сергеевну с вызовом. Она думала, что мы с Лешей наступим на прежние грабли и позволим нас разлучить. Но мы сделали выводы из прошлых ошибок. Теперь мы всегда будем откровенны друг с другом. Ради Жени. Ради нас троих!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

А Климова же… боже… бледнеет на глазах. А потом идет красными пятнами. Хватается за сердце.

— Леша… — шепчет. — Всё нет так.

— Я слышал каждое слово, — его голос продирает до костей. Низкий, ледяной, злой. — Всё искал, что за крыса завелась в моем окружении. Перетряс бизнес-партнеров, подчиненных, коллег, друзей и родственников. Но предал меня, как выяснилось, единственный человек, которому я доверял. Родная мать.

Он наклоняется ко мне:

— Варечка, прости, что тебе пришлось пройти через это. Но мне нужно было убедиться, услышать своими ушами. Езжай домой, охрана о тебе позаботиться. Дальше я сам.

Алексей переводит глаза на Антонину Сергеевну и прищуривается.

Глава 37

Алексей

В ушах шумит, глаза наливаются кровью. Передо мной стоит мать — женщина, которая меня родила и вырастила. Дала почву под ногами. Поддерживала, любила, оберегала.

Поверить не могу, что из её рта, накрашенного алой помадой, только что рвались все те жуткие вещи, которые я слышал. Меня разрывает на части, накрывает. Сдерживать себя сложно. Клянусь, я изо всех сил пытаюсь. Стою, сцепив кулаки и держусь на расстоянии. Знаю, что позже пожалею.

— Убирайся, — цежу ей сквозь зубы.

— Лёшенька! Родной! Все не так как ты думаешь. Она меня вынудила на грубость, клянусь.

Мотаю головой и прожигаю её взглядом. Я все слышал, зачем снова врать? Не легче ли сказать правду и извиниться?

— Я же хотела как лучше! Хотела, чтобы ты был счастлив!

— Я был счастлив вместе с Варей.

И буду. Все для этого сделаю.

— Она тебе не пара! — начинает заламывать руки мать. — Нищенка, голодранка! Думаешь, она любит тебя? Твои деньги она любит и только.

— Я сказал: довольно. Убирайся. Из этого ресторана, из этого города и из моей жизни тоже.

— Вот так ты со мной, да? Кто тебя воспитал, Алексей? Кто сделал из тебя человека? Того кем ты являешься?

— Только в память об этом я держусь изо всех сил.

— Лёша…

— С сегодняшнего дня доступ к финансам у тебя закрыт. Дом в Подмосковье освободишь в течение суток.

— Что же ты творишь? За что ты так со мной? Всё из-за этой ведьмы!

— Она мать моего ребёнка, — резко повышаю голос, заставив мать вздрогнуть. — Никогда не смей говорить в её сторону подобные вещи. Жить тебе есть где, работа тоже имеется. Не пропадёшь.

Мать жадно глотает ртом воздух, светлая фарфоровая кожа покрывается красными пятнами. Если начнёт разыгрывать спектакль, что ей плохо — поверю ли я? Останусь? К счастью, у матери хватает ума не продолжать этот грязный спектакль дальше. Развернувшись, направляюсь на выход из ресторана.

Спустя пять минут я сижу в машине и бездумно смотрю перед собой. Три чёртовых года безвозвратно потеряны. Три! Можно ли вернуть прошлое? Чтобы всё как раньше? Можно ли заслужить у любимой женщины прощения?

Я достаю из пачки сигарету и подкуриваю. Едкий дым наполняет лёгкие. Легче не становится. Надо бы бросить эту дурацкую привычку, как никак у меня сын растёт. Я хочу быть ему примером. Хочу, чтобы он мной гордился и равнялся на меня тоже. И так пропустил два с половиной года его жизни за что корю себя каждый проклятый день.

Особенно в груди спирает, когда Жека называет меня либо по имени, либо мэром. Хочу, чтобы отцом, папой. Надеюсь, ещё не поздно что-либо исправить.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

По дороге домой заезжаю в цветочный магазин. Знаю, что этого будет недостаточно для того, чтобы Варя меня простила. Я готов просить прощения каждый день, только бы вернуть огонёк в её глазах и красивую улыбку, которую она мне дарила. Только бы Варя смеялась. Заливисто и громко, как раньше. Только бы счастлива была. Со мной, с нами. С семьей.