Няня по принуждению (СИ) - Шварц Анна

Я чувствую внезапный подзатыльник и вскрикиваю. Саша грозно сверкает глазами в отражении.

— Думай, что болтаешь, да? Попробуй только такое при нем ляпнуть! Без головы домой уйдешь. А ну, повернись, — она хватает стул за спинку и как Геракл разворачивает меня к себе, а я ошарашенно моргаю. На лицо шлепается вонючая салфетка, а потом Сашка начинает ею яростно елозить, — хоть бы умывалась!

“Знала бы ты, что вчера произошло — не вопила бы так” — думаю я, зажмуриваясь, пока подруга стирает с меня вчерашнюю косметику.

— Что ты еще знаешь про Амира? — спрашиваю я, лишь бы отвлечься и не ляпнуть Саше про Вову. Я не хочу ее подставлять. Не дай бог потом Амир решит избавиться от лишнего свидетеля.

Только сейчас до меня доходит, насколько серьезно я сама увязла в этом криминальном мире. Как же много я теперь знаю. Про убийство Володи, про тех людей, которые меня похитили, про жену Амира, которой я родная сестра, и которая сбежала, украв ребенка, а Амир по-прежнему не знает, где ее искать.

Он правда меня отпустит или это было лишь пустое обещание?

— Ничего особого, — отвечает мне Саня, — все, молчи, потому что я тебя начинаю красить.

Она обмазывает мое лицо разными вкусно пахнущими штуками, а потом вбивает тон какой-то щеточкой. Я задумчиво наблюдаю за светлой прядью, выбившейся из-под парика. Сумасшедшая женщина. Но спасибо ей. Каждый раз, когда она появляется, я чувствую в себе силы жить и бороться дальше. Она просто заряжает меня решительностью.

Тима успевает распотрошить весь кейс, пока Саша вырисовывает мне лицо. Я украдкой поглядываю в зеркало. Подруга не делает из меня нового человека, но выгодно выделяет черты лица. Я становлюсь похожа не на бледную мольку, а на женщину с обложки журнала — ухоженную, сияющую… красивую.

— И кое-что еще, — внезапно произносит Сашка, прокрашивая мне брови, — насчет жены Амира. Она исчезла полгода назад, Рит. А до этого ее постоянно видели с Андреем Торрегросса… ну как видели. Она все пыталась отираться рядом с ним на встречах, куда брал ее Амир.

— Мне ничего не говорит эта фамилия, — произношу я, а Сашка приподнимает бровь.

— Ты серьезно? Не знаешь этого полуитальяшку? О Боже, его год назад едва не посадили за наркоторговлю, но в последний момент он умудрился отмазаться. Все свалили на другого человека.

— И он друг Амира? — усмехаюсь я, а Саша качает головой.

— Нет. Как раз не друг, о чем я тебе и говорю! Лохудра вообще не должна была к нему приближаться, однако, её то и дело замечали поблизости от полуитальяшки. Может, она и не вернется? Я бы на месте Амира давно ее прибила бы из ревности, а потом написала бы заявление о типа пропаже…

— А ребенок, Саш? — пожимаю я плечами, — откуда он на дороге-то взялся?

Она замолкает. Несколько секунд сверлит меня взглядом, а потом медленно произносит:

— А что, если Амир увидел где-то тебя немного раньше, спрятал ребенка после убийства лохудры, и решил подкинуть тебе малыша, а потом изобразить…

— Боже, нет, глупости какие, — вырывается у меня усмешка, когда я понимаю, что Сашка сейчас начнет строить всякие теории, — остановись. Зачем это проворачивать?! К тому же, он знал обо мне намного раньше! Намного, Саша! Ему не надо было ждать полгода, чтобы меня похищать.

— В смысле?!

— Саша, его жена мне родная сестра! — произношу я, а она округляет глаза, — Амир знал обо мне еще несколько лет назад. Мои родители мне не родные, да это и неважно…

— Блин, Рита! — она подскакивает и едва не роняет кисточку для бровей, — почему ты молчала? Ты…

Она не заканчивает, потому что дверь в комнату открывается, и я взвизгиваю от испуга. Сашка, все-таки, роняет кисточку, и бледнеет — это видно даже под тоном на лице. Потому что в дверях стоит Амир и очень криво усмехается, глядя на нас.

— Все рассказала? — обращается он к Сашке и заходит в комнату, а та обмирает, как зайка перед хищником, — ты давай, продолжай. Может, я о себе чего нового еще узнаю?..

Эпизод 40

— Простите, — выдавливает подруга. Амир приближается к нам. Он не смотрит на меня, не смотрит даже на Тимку, который копошится возле наших ног. Он сверлит взглядом Сашу, а она, похоже, готова двинуть кони от страха. Да и я ощущаю себя напряженно: нас только что спалили за перемыванием костей Амира и его приближенных.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

О, это очень плохо. Еще я умудрилась поделиться с Сашей тайной, которую, наверное, не следовало бы никому знать. Про меня и Мирославу. Как же хорошо, что про Вову я ей не рассказала ничего.

Он останавливается рядом с нами, и мы обе замираем. В отражении я вижу, как он едва усмехается, глядя на Сашу, которая опустила вниз голову, пряча лицо.

— Чего замерла-то? Продолжай.

— Я… — Саша заминается, и зрачки начинают панически бегать. Кажется, она пытается подобрать оправдания, и, в конце концов выдавливает, — простите. Я рассказала только последние сплетни. Ничего такого…

— Красить ее продолжай, говорю, — перебивает ее Амир, и Сашка тут же поднимает кисточку и подносит ее к моим бровям. Я наблюдаю за тем, как трясется ее ладонь. Черт, она мне так глаз выколет.

Пока она пытается прокрасить мне бровь, я настороженно смотрю на Амира и думаю — насколько же много он успел услышать? Будет отвратительно, если тут прячутся подслушивающие устройства или камеры.

Саша выпрямляется, осторожно опуская кисть обратно на столик, отходит от меня, окинув напоследок взглядом результат, и с шумом сглатывает.

— Я закончила, — произносит она и улыбается. Улыбка выглядит натянутой, неестественной, когда она косится на Амира, — надеюсь, вы удовлетворены тем, что получилось. Могу я идти?

Он подходит к ней вплотную. Кладет руку на плечо, заставляя ее остаться на месте, хотя она безуспешно пытается отстраниться, наклоняется к уху и что-то тихо говорит, отчего глаза Сашки округляются. Я не могу разобрать ни слова из-за гула кондиционера, поэтому даже не знаю, что сообщил ей Амир, но наговорил он достаточно многое.

— Ты ведь не тупая баба, Саша. Поняла меня? Иди, — внезапно произносит мой тиран, выпрямляясь. Сашка со своим модельным ростом смотрится на его фоне мелкой девчонкой. Я наблюдаю за ними, а внутри неожиданно скребется что-то темное и паршивое.

Я ненавижу Амира, но сейчас меня бесит, что он стоит так близко к моей подруге и обращается с ней лучше, чем со мной в первую встречу. Нет, я не желаю Сашке плохого. Я просто разочарована тем, что этот человек, оказывается, может РАЗГОВАРИВАТЬ. Несмотря на то, что Сашка пыталась обмануть и его охрану, и его самого, пробравшись в дом под видом другой женщины.

Он может разговаривать спокойно, но, видимо, не со мной. Чем я заслужила такое отношение?

Сашка, бледная, как мел, кивает, быстро сбрасывает косметику и кисточки в кейс, и уходит, даже не взглянув на меня. Можно сказать, что сбегает, оставив Тимке какие-то пустые бутылочки, которые он с увлечением перебирает. Мы остаемся с Амиром и Тимой наедине, и тишина обрушивается на меня душной волной.

— Что ты ей сказал, из-за чего она так сбежала? — спрашиваю я у Амира. Тот усмехается.

— Какая тебе разница?

— Большая. Она моя подруга, — я поднимаю на Амира взгляд и выразительно смотрю, — я вообще удивлена, что ты, оказывается, умеешь решать вопросы разговорами, а не только вывозить людей в лес. Поразительно.

— Зачем мне ее в лес везти? — мой тиран едва поднимает уголок губ с саркастичной усмешке, — за сплетни, которые она тебе вывалила? За тупой и безобидный цирк, который она устроила, чтобы зайти в гости к тебе? Это только ты можешь ляпнуть вещи, о которых нужно молчать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я, не выдержав, отвожу взгляд в сторону. Он намекает — я рассказала Сашке о том, что Мирослава моя сестра. Хотя, я не вижу причин, по которым это нужно держать в тайне. Я прекрасно знаю подругу — она не станет о таком болтать.

Амир садится на корточки рядом с малышом, больше не произнеся ни слова. Тима смотрит на него и неожиданно тепло улыбается. Берет одну из своих “игрушек” и протягивает Амиру.