Искушение для Биг Босса (СИ) - Колесникова Вероника

Туманов ведет меня дальше, к залу, и мы занимаем наши места. На сцене начинается представление.

А я «ныряю» в себя, чтобы обдумать то, что случилось пару часов назад.

— Так вот, дорогие мои, я должен вам сказать очень приятную новость, — обрадованно сказал Павел Несторович, будто сообщал великую новость о том, что планета — круглая. — Я вписал Асеньку в завещание, и шоколадная фабрика отходит ей!

На этих словах рука Дениса, которую он поднял, чтобы поправить волосы, упала на столешницу с глухим стуком. Павел Несторович потер руки.

— Ну как, вы удивлены?

И тут вдруг случилось то, чего я меньше всего ожидала. Денис повернулся ко мне и спросил спокойно, даже немного отстраненно:

— Добилась своего? Теперь не нужен будет тебе Саша Туманов, я…Все, фенита ля комедия, все, что ты хотела — у тебя в кармане.

Мы с Павлом Несторовичем замерли, открыв рот. Горло сжал спазм и очень захотелось расплакаться от несправедливости, но я сдержалась. Снова эти глупые и необоснованные нападки! Неужели он так до сих пор ничего и не понял? Что это за характер такой тугой?

— Ты думаешь, — сдерживая всех демонов, что рвались из моей души, спросила я. — Что я хочу прибрать к рукам твое наследство?

Он подернул плечами и вдруг встал, нависнув надо мной.

— Все женщины по натуре своей одинаковы, и мне жаль, что ты оказалась из их числа.

— Денис! — одернул его Павел Несторович, но он повернулся к отцу и сказал спокойно: — Все в порядке, но…у меня завтра встреча с партнером из Германии. Нужно подготовить презентацию…а я ведь еще не придумал, что мы будем производить и в чем будет уникальность нашего товара…Поэтому…откланиваюсь.

Я даже не смогла вставить и слова в этот его отвратительный, сухой монолог. Так и сидела с опущенной головой, понимая, что Денис даже не посмотрит в мою сторону — сторону женщины, которая, по его мнению, пойдет на все, лишь бы разбогатеть.

Едва только дверь хлопнула, как я расплакалась. Павел Несторович поспешил ко мне со стаканом воды.

— Ася, Асенька, ну что ты, милая, деточка, не плачь. Уж такой он человек у нас — этот Денис. Очень трудно пробраться к нему в сердце, он сухарь, понимаешь?!

— Мне все равно на этого человека, — всхлипывая, говорила я. — Пусть говорит и думает, что хочет.

— Милая, не бери в голову. Он уже через час вернется и будет просить прощения, я точно тебе это говорю…

— Вы ничего не знаете! — в сердцах воскликнула я.

— Ну уж своего сына я знаю хорошо! — наигранно возмутился Павел Несторович, и я была благодарна ему отчасти за то, что он попытался мне поднять настроение. — Дело в том, что его покойная мать…Она ушла от нас, когда Дениске было десять. Ушла, потому что мой партнер по бизнесу был намного богаче и респектабельнее. Она, когда уходила, так и сказала нам, что всю свою жизнь, как всякая женщина, мечтала только о богатстве и готова продать ради этого все, что имеет.

Я подняла глаза на него, жадно вслушиваясь в новую информацию. Павлу Несторовичу было тяжело говорить о таком, но было видно, что он не жалеет — потому что сейчас для этого настал подходящий момент.

— И тогда я сказал ей — выбирай: или сын, или новая семья. И она, глядя на ребенка, совершенно спокойно отказалась от него, сказав, что уходит, и совершенно не жалеет об этом. Денис очень переживал ее уход, конечно же. Мы даже один класс в школе пропустили — настолько тяжело он переживал уход матери. А через год нам поступил звонок и выяснилось, что она с мужем пошли на большой концерт в ресторане, где случился пожар. Из-за того, что народу было очень много, она пострадала — ее просто-напросто затоптали. Для мальчика это стало большим ударом. С тех пор он опасается скопления большого количества людей и не верит женщинам, тем, кто этого достоин.

Я повела плечом.

— Нет, нет, естественно, у него были постоянные интрижки, но как только отношения становились серьезными, он всегда их фьють, — Павел Несторович щелкнул пальцами прямо у меня перед носом — и сворачивал. А вот ты…Ты стала для него настоящим искушением. Чистой воды. Мало того, что запала в его сердце, так еще и оказалась в его доме, святая, можно сказать, святых…Именно поэтому он так бурно среагировал.

— Павел Несторович, — слезы мои уже перестали течь, но я продолжала хмыкать носом. — Спасибо вам.

— За что, милая?

— За все, за все. Вы приютили меня в тот момент, когда мне больше всего нужна была помощь, и сейчас успокаиваете, хотя и зря.

Он вдруг вскочил, растрепал свою почтенную седую шевелюру, взволнованно меряя шагами комнату.

— Дело в том, — призналась я ему, — что меня пригласили на конкурс, и я решила, что нет смысла отказываться. Тем более сейчас. Денис ясно показал, что я ему не пара, ведь он мне не доверяет — решил, будто мне нужен ваш бизнес. Кстати, — я встрепенулась. — Надеюсь, что это неправда, а просто шутка?

— Какие уж тут шутки, Асенька! — Павел Несторович затормозил свой взволнованный бег возле меня. — Все чистая правда.

— Ну так вот и запишите себе в бумажках: я отказываюсь. Мне не нужно ничего и ни от кого. Прощайте.

Он не смог меня удержать. Я вернулась в сарай за своими туфлями, безрадостно шлепая босиком по мягкой траве, оправила макияж и приняла от одного из бугаев, которые все еще ждали во дворе окончания нашего разговора, свою сумочку с телефоном и ключами от квартиры, которую они предусмотрительно закрыли.

У меня было одно дело, и я должна была его завершить.

— Как тебе концерт? — интересуется Саша, и я будто выныриваю из толщи воды.

— Неплохо, — веду плечом. Я не видела и секунды из того, что творится на сцене — все мои мысли там, далеко отсюда.

— Сейчас начнется награждение, потерпи немного, — он многообещающе касается моей коленки, которая виднеется из разреза платья и подмигивает. Меня начинает мутить.

— А знаешь, — поворачиваюсь к нему. — Я хочу тебе кое-в чем признаться. Очень, знаешь ли, заводят всякие отношения, — я провожу по его коленке в дорогих брюках пальцем. — На людях.

— Прямо здесь? — он испуганно оглядывается — явно не хочет быть застигнутым на горячем.

— Ну нет, — тяну я и изображаю из себя светскую львицу. У меня для этого есть подходящее место… — я начинаю вставать, давая знак ему следовать за мной. Туманов-младший сомневается: возможно, ему нужно будет выходить на сцену, и потому раздумывает остаться в кресле. С другой стороны, стоит быстрый секс в непривычном месте с красивой девушкой и это заводит его не меньше возможности сесть в директорское кресло копании.

Наконец, весы в его мозгу перевешивают в мою сторону, и он устремляется за мной, спеша и наступая на ноги сидящим приглашенным зрителям.

— Асенька, куда же мы? — он догоняет меня в фойе. Я же оглядываюсь, вычисляя, куда мне нужно направиться и утащить за собой этого богатенького буратино. Наконец, место вычислено, и я улыбаюсь ему от всей души.

— Сашенька, для полноты чувств тебе нужно завязать глаза, — протягиваю небольшой шарфик.

Он морщится, раздумывает, и я вижу, что еще немного, и мужчина может соскользнуть с крючка. Но у меня есть цель и он должен меня слушаться! Я решаю его «дожать» — медленно облизываю губы, глядя прямо на него. Вижу, что зрачок становится черным, большим, а это значит, что он очень и очень заинтересован. Этот прием я часто видела в кино, да и книжные героини, мои подружки во время учебы в университете, только так и добивались своего. Неужели меня бы подвел этот простой прием, древний, как мир?

— Ах, Асенька, делай со мной все, что хочешь! — улыбается он мне и я с радостью завязываю на его глазах шарф, проверяя, что разглядеть через ткань ничего нельзя. Узел приходится прямо за ушами, я натягиваю его покрепче, чтобы шарф не соскользнул. Немного подумав, вынимаю из сумочки беруши. Знаю, что они не настолько хороши, как хотелось бы, и все-таки немного пропускают звук, но тут я уповаю на всех подряд богов, ну и на то, что у Туманова уши заложило от возбуждения.