Наталия Батори - Ненавижу и прощаю...

- А Анна завтракать не будет? – тихо спросил он, глядя, как женщина садиться напротив.

- Анна просила принести ей кофе, и сказала, что завтракать не будет…

Было видно, что Оливия недовольна таким положением вещей. Видимо подобное поведение Анны было в новинку для местных обывателей… Судя по поджатым губам, эта милая дама была очень расстроена. Сергей не хотел вникать в подробности жизни семейства Корту, но почему-то встревоженное выражение лица этой милой женщины зацепило его.

Отправив в рот кусочек омлета, Столяров вдруг замер от смутной догадки. Вчера она не захотела с ним ужинать, сегодня завтракать… Неужто решила избегать его все время, пока им потребуется пробыть здесь? Судя по всему, так и было! Глухо зарычав, он поднялся на ноги.

- Что? Куда вы? – заморгала Оливия.

- Я наведаюсь к мадам Корту!

- О, месье, я не думаю, что это хорошая идея!

- Поверьте, мадам… Думаю, причина ее отсутствия во мне! Мы немного повздорили вчера на профессиональной почве, и, наверно, Анна на меня обижена…

- Серж…

Оливия хотела сказать еще что-то, но он уже вышел и решительно зашагал по лестнице. Ишь, что вздумала! Прятаться?! Перескакивая через две ступеньки, мужчина взлетел наверх, напрягся, вспоминая, где вчера девушка оставила чемодан, прежде чем провести его в одну из гостевых спален. 3асопел, рванувшись к нужной двери. Не особо церемонясь, ломанулся внутрь и замер, пытаясь рассмотреть на исполинской постели саму Анну. Сейчас отчего-то гнев схлынул, и на его место пришел здравый смысл.

То, что он только что сделал, было верхом неприличия! Подумать только, адвокат ворвался в спальню своей заказчицы!

«Да-да! Ты всего лишь ее адвокат!» - подстегнул внутренний голос.

И почему он хотел думать иначе? Почему решил, что ему будет позволено больше, чем обычному подчиненному? Почему считал, что она не забыла его, а просто решила ограничить их общение исключительно бизнесом?

Дверь тихо скрипнула, и с постели донесся слабый стон. Девушка завозилась, и, наконец, в ворохе простыней и одеял Сергей смог рассмотреть маленькую ножку. Силясь встать, Анна что-то залепетала по-французски, и Столяров тихо прокашлялся, а потом заговорил:

- Доброе утро… Ваша экономка…

- Это не экономка, а тетя моего мужа! – поправила Анна, высовывая из-под одеяла всклокоченную голову.

Судя по виду, это не Сергей вчера надрался, а именно она! Лицо не просто бледное, а с легким оттенком зеленого, на лбу выступила испарина… Столяров нахмурился, глядя в это измученное лицо. Может, последствия перелета? Он читал, что некоторые особы к этому очень чувствительны…

- Мадам Оливия сказала, что вы завтракать не будете…

- Я плохо себя чувствую… Я ей говорила, но вдруг она забыла… Пусть мне приготовит кофе… Нет, лучше чай, с лимоном! – путано проговорила она, иногда морщась, словно от боли.

Ему ничего не оставалось, кроме как быстро кивнуть и уйти.

Сергей буквально отобрал у Оливии поднос с фарфоровым чайником, аккуратной чашечкой и тарелочкой с нарезанным лимоном. Под бурный протест схватил со стола свою тарелку с гренками и опять через две ступеньки побежал наверх. Если еще пару десятков минут назад он был настроен перекинуть Аню через колено и выполнить вчерашние обещания, то сейчас, вспоминая бледное растерянное лицо, хотел попросить прощения за то, что наговорил… Осторожно постучав, мужчина вошел в комнату и нахмурился.

Анна сидела на краю постели. Белая майка, светло-серые спортивные брючки, стянутые в небрежный пучок волосы… Место холодной стервы заняла совершенно другая девушка. Что-то было в ее согнутой фигурке беззащитное, что-то такое, что вызывало желание обнять за плечи и вжаться носом в макушку… Вместо этого Сергей поставил на прикроватную тумбочку поднос и с чувством выполненного долга выпрямился. Он чувствовал себя по меньшей мере героем. И почти готов был услышать ее слова благодарности, увидеть улыбку, попросить прощения за вчерашнее и развивать отношения в мирном русле… Вместо этого услышал сдавленный хрип:

- Уберите гренки!

- Что?!

Как убрать?! Это же не гренки, а произведение искусства! От одного запаха у него слюнки текли – мадам Оливия обжарила их на особом масле, настоянном на специях и чесноке…

- Уберите гренки!!! – вскрикнула Аня, зажимая рот и нос ладонью, затем всхлипнула и, сорвавшись с места, скрылась в ванной комнате.

Сухие рвотные позывы терзали минут пять, остальное время она просто сидела на прохладном полу и пыталась отдышаться. Спазмы в желудке ушли, но вернулась боль, которая сводила ее с ума. Боль такая, словно ей вскрыли живот и наложили внутрь горящих углей, а если она отступала, то появлялась другая, сводящая все внутренности и лишающая возможности говорить. Совсем как сейчас. В этот раз все началось раньше положенного срока – видимо, наложили отпечаток переживания последних дней. И усложнялось положение тем, что болеутоляющие таблетки, которые ей подходили и не вызывали никаких побочных действий, остались дома, в тумбочке…

Кое-как поднявшись, она встала на ноги и двинулась к раковине. Умыла лицо, вычистила зубы и, держась одной рукой за стеночку, а второй за живот, пошагала в комнату.

К Аниному великому огорчению Сергей не ушел. Стоя возле постели и держа в руках тарелку с гренками, он ошарашенно смотрел на вошедшую девушку. Аня знала, что он подумал. Когда Андре впервые застал ее в таком состоянии, тоже подумал о беременности…

- Все под контролем, Сергей! – устало проговорила она.

- Вы уверены! Мне кажется, у Вас налицо…

- У меня на лицо самый натуральный пмс, если вы так хотите знать! – не дала договорить Аня.

Смысл сказанного доходил до него постепенно, а вместе с ним краска подступала к лицу.

- Как мило вы краснеете, Сергей! Я прямо поверила! – ехидно усмехнулась Анна.

- Простите, я не должен был…

- Вот именно! - обрезала она весьма резко и покосилась на тарелку с гренками. - Еще и комнату всю чесноком завоняли!

- Чеснок пахнет!

- Воняет! – прорычала Анна, стаскивая с постели одеяло, и не обращая внимания на то, что сама едва стояла на ногах.