Анна Милтон - Будь ты проклят, Зак Роджерс!

Роджерс вернулся через полчаса.

Я едва не сорвалась с места, когда он вошел на кухню с тремя тяжеленными на вид пакетами. Ура, еда! Прикусив нижнюю губу от нетерпения, я ждала, когда он подойдет к столу и поставит пакеты.

— Здесь все? — уточнила я.

— Да.

Зак оставил пакеты, и я принялась выкладывать еду. Овощи, фрукты, чипсы, шоколадные батончики «Марс», «Твикс», «Сникерс», «Пикник», «Twizzlers Rainbow Twists» (жевательные конфеты) — без них я просто не представляю своей жизни.

— «Скитлс»! — улыбнулась я.

— Это мне, — Зак выхватил шуршащую упаковку с разноцветными конфетками у меня из рук и запихнул ее себе в карман.

Я прикусила щеку изнутри и нырнула в следующий пакет.

Так. Французский хлеб, отбивные, курица и индейка. Низкокалорийные йогурты. Масло, сливки...

— Пиво? — удивилась я, доставая несколько стеклянных бутылок из последнего пакета.

— Это тоже мое, — сказал Зак, взяв их у меня и поставив в холодильник на самую нижнюю полку.

Разобравшись с продуктами, я могла приступить к готовке. Но сначала перекусила бутербродами с арахисовым маслом и апельсиновым соком. Обед Зака состоял из одной бутылки пива и пончиков. Ужасное сочетание. Мы сидели друг напротив друга и молчали. Каждый думал о своем. Не знаю, о чем размышлял он, но я совершила мысленный скачок во вчерашний вечер и осталась там до тех пор, пока Зак не покинул кухню, своим уходом вернув меня в реальность.

Я сполоснула за собой стакан, а к недоеденным пончикам Роджерса даже не притронулась. Пусть сам убирает.

Я решила приготовить жареную курицу по-южному с запеченным картофелем «Айдахо» и достала из холодильника необходимые для блюд продукты. К моему удивлению, когда я приступила к чистке картофеля, Зак вернулся на кухню и стал наблюдать за мной.

— Что? — мне было неуютно, когда он так внимательно смотрел на меня. Жаль, что мои волосы были убраны, тогда я могла бы спрятать свое лицо за ними.

Зак стоял сбоку от меня, прислонившись бедром к кухонной тумбе и скрестив руки на груди.

— Нужна помощь?

Я выронила не дочищенную картофелину и медленно перевела на него изумленный взгляд.

— Помощь? Ты предлагаешь мне помощь? Нет. Спасибо.

Да что с ним такое?! Сначала, крича, требует обходить его стороной за километр, а сейчас хочешь помочь? Что бы это ни было, я не готова идти на риск.

Зак ухмыльнулся и сделал пару шагов в мою сторону. Я невольно отступила вбок и вернулась к чистке картофеля.

— Скажи, что нужно делать, — настаивал он.

— Уходи, — ответила я.

— Что ты собираешься готовить?

Я промолчала.

Зак страдальчески вздохнул и оперся одной о раковину, у которой я стояла.

— Давай, я почищу картофель, а ты займешься другими делами? — предложил он.

Вау. Он снова говорил со мной, как человек, а не как свинья.

Я отложила в сторону нож и посмотрела на парня. Я не ожидала, что лицо Зака окажется так близко и поэтому, когда встретилась с его светло-голубыми глянцевыми глазами, растерялась, забыв все то, что хотела сказать ему. С легкой улыбкой на губах Роджерс ждал от меня ответа, но я не могла говорить. Я была лишена этой возможности, попав в плен, как и вчера, его красоты, как бы смазливо это ни звучало.

Зак действительно был хорош собой. Чертовски хорош. А еще он целуется лучше всех. И мне хочется поцеловать его снова, чтобы убедиться, что мне не приснилось то удовольствие, когда он впился своими губами в мои.

Я пропустила воздух через ноздри и покорно уступила ему место у раковины.

— Чисти, — все, что я смогла произнести.

Уголки его губ приподнялись выше, изобразив лисью улыбку, и он взял нож в руки.

Совместное приготовление еды с Заком Роджерсом стало для меня настоящей пыткой. Спустя несколько минут после того, как я пустила его за раковину, я поняла, что совершила огромную ошибку. И… я нарушила то, что должна была соблюдать. Я позволила ему находиться рядом с собой. От этого становилось труднее думать и двигаться.

Ладно. Если бы Роджерс молчал, я бы сумела пережить несколько часов в его компании, но он постоянно указывал мне, что я делаю не так, хотя я все делала правильно. Я готовила эти блюда бесчисленное количество раз и лучше знала, как правильно резать лук, сколько нужно сыпать перца, и как долго обжаривать куриные ножки. Но Роджерс, черт бы его побрал, возомнил из себя кулинара, поэтому достал меня своими поправками и указами.

— Убирайся с кухни, пока не поздно, — прошипела я ему. — Я сама все приготовлю. Отстань. Ты только мешаешь.

Зак ухмыльнулся, обваливая куски курицы в смеси муки и кайенского перца.

— Вот еще. Потом скажешь, что готовила ты, поэтому и будешь есть, соответственно, только ты.

Что?

— Отличная идея, кстати, заморить тебя голодом, — пробормотала я, выкладывая готовый картофель на противень. — Но как-нибудь в следующий раз. И… разве не ты говорил, что можешь питаться заказной пиццей?

— Не придирайся к словам.

Я почти улыбнулась.

— Не могу этого не делать.

Зак вздохнул и устремил на меня прямой взгляд.

— Не думай, что я забыл про поцелуй, — сказал он тихо.

Я замерла, нависнув над противнем.

— Я помню, — медленно произнес он, словно пытаясь внушить мне это. — Все. Так же то, что ты ответила на него.

О, нет. Нет. Нет. Он все помнит. Не может быть… Вот дьявол!

Все закружилось перед глазами, и я с трудом сумела сохранить равновесие. Пол стал мягким под босыми ступнями, и я громко сглотнула. Мой взгляд застыл на выразительно-красивом лице парня. В его бирюзовых глазах плясали бесенята; он подловил меня, застал врасплох.

То есть, Зак претворялся весь день, что ничего не помнит, но на самом деле это не так?

Наконец, когда ко мне вернулся дар речи, я зашевелилась и перевела стеклянный взгляд вниз, на противень.

— Причем здесь это? — пролепетала я, стараясь не показывать своей растерянности, но, по-моему, Зак все понял, глядя в мои бегающие глаза.

— При том, — сказал он, и боковым зрением я увидела, что он идет ко мне.

О, Боги…

— Ты хочешь меня, — в его глубоком, певучем голосе слышалась улыбка.

Я до боли прикусила нижнюю губу и резко подняла на него взгляд.

— Зачем тебе это? Ты же ненавидишь меня, — не понимала я.

Лицо Зака просияло.

— О, значит, ты не отрицаешь, что тебя ко мне тянет?

Я густо покраснела и попыталась выглядеть злой.

— Нет, придурок. Я не хочу тебя. Меня к тебе не тянет. Ты раздражаешь меня до смерти. И иногда я хочу врезать тебе. Нет. Не правда. Я всегда хочу врезать тебе.