Дейл Уилмер - Выбор Роксаны Пауэлл

Они подошли, бесцеремонно вытащили меня из каджанга, взвалили, как мешок с мукой, на чье-то шоколадное плечо и понесли в джунгли. В таком положении я могла видеть только землю. Из-за быстро наступившей темноты было невозможно определить и направление нашего движения. Я предполагала, что мы завершим свой поход в каком-то укромном логове банды мужчин с голодными глазами, сидящих на корточках вокруг костра.

Неожиданно тропа, покрытая растительностью, сменилась обработанным полем. Первое, что я увидела, подняв голову, были не свирепые партизаны, а дети. Китайчата рассматривали меня с таким любопытством, будто я была диковинным зверем, пойманным их старшими соплеменниками. Растрепанная, заплаканная, связанная сетью, со светлыми волосами, ниспадающими в беспорядке, я, должно быть, представляла собой экзотическое зрелище. Несколько любопытных рук протянулись ко мне, но были отброшены моими похитителями, не замедлявшими своего шага. С хвостом из гомонящих ребятишек мы наконец вошли в деревню.

Возможно «деревня» слишком претенциозное название для того поселения. На площади около пяти акров были вырублены джунгли, большая часть ее отведена под участки для выращивания риса, бобов и овощей. В центре стояло несколько прилепившихся друг к другу ветхих лачуг, у их стен сидели мужчины и женщины. Прежде чем я смогла определить их отношение ко мне — любопытство, враждебность или безразличие, — меня донесли до одной из лачуг и почти вбросили внутрь. И снова я ждала, что со мной произойдет.

На этот раз долго ждать не пришлось. Деревянные ступени лачуги скрипнули, кто-то вошел в нее. Из своего положения на полу я не могла видеть, кто это был, но чувствовала, что меня освобождают от сети. Через мгновение я перекатилась по полу и, приняв сидячую позу, увидела пришедших.

Их было двое. Незнакомая девушка, невысокая и плотная, с невыразительным лицом и мужчина, которого я узнала мгновенно.

— Се Лоук! О, благодарение Богу! Это вы! Рыдая от облегчения, я с трудом поднялась на ноги. Произошла ошибка, я не пленница партизан, здесь мой почитатель, мой поклонник… На его толстой шее я видела медальон с выгравированным на нем моим именем.

Се Лоук нахмурился и поднял руку, затем что-то сказал девушке, ответившей ему на том же языке, который я приняла за китайский. В течение долгой минуты Се Лоук разглядывал меня. Я отчаянно выискивала на его лице поддержку, но тщетно. Потом он еще что-то резко сказал девушке и вышел из лачуги.

— Се Лоук! — закричала я. — Вернитесь! Разве вы не знаете, кто я?

Я бы побежала за ним, если бы на моем пути не встала девушка. Удерживая меня, она мягко сказала:

— Не будьте глупой. Он прекрасно знает, кто вы. Неужели вам не понятно, почему вас привезли сюда?

— Вы говорите по-английски? — удивилась я. — В таком случае вы можете сказать им…

— Да, я говорю по-английски. Меня зовут Су Фа. — Она мягко подтолкнула меня на середину комнаты. — Я бы хотела, насколько это в моих силах, помочь вам. Но и вы должны вести себя лояльно. Понимаете? Пожалуйста, сядьте и отдохните. Вы, должно быть, очень устали.

— Нет, но я не понимаю, зачем я здесь.

— Вы — пленница, — ответила она просто. — А теперь, пожалуйста, присядьте. — Больше в ее понукании не было нужды — ноги мои подкосились, и я рухнула на стул, который вместе с небольшим столом составлял мебель моего обиталища. Так будет лучше, — одобрила Су Фа. — Скоро я принесу еду.

Она повернулась, чтобы уйти, но я схватила ее за руку.

— Пожалуйста, — принялась я умолять ее, — не уходите хоть вы. Останьтесь здесь. Поговорите со мной. Объясните, что произошло.

Су Фа колебалась, поглядывая на дверь, как бы ожидая неприятностей в случае, если поговорит со мной, затем сказала:

— Думаю, особого вреда не будет, если вы узнаете. Вас будут держать здесь до тех пор, пока за вас не уплатят выкуп. Большие деньги, миллион американских долларов, полагаю.

Вот оно что! Я похищена с целью выкупа. Преступление, которое в наши дни рассматривается преимущественно как американское, на самом деле старо как мир. Несмотря на то, что у меня не было причин сомневаться в ее словах, я все еще не могла до конца в них поверить.

— Но это невозможно! — воскликнула я. — Это ужасная ошибка. У меня нет денег, о которых стоило бы говорить.

Она недоверчиво улыбнулась.

— Я видела вас в фильмах. Мы также знаем о больших деньгах, уплаченных вами мистеру Керку за аренду плантации. Думаю, ваши друзья заплатят и за вас.

Было бесполезно говорить ей о реальном положении, слухи, очевидно, сделали свое черное дело. У Се Лоука создалось ложное представление и о важности моей персоны, и о сумме, уплаченной Керку. В голову мне пришла ужасная мысль, и я спросила:

— А если Се Лоук выяснит, что он заблуждается и никто не выкупит меня?

— Мне бы не хотелось, чтобы такое произошло, — медленно проговорила Су Фа, — потому что тогда мы будем вынуждены продать вас. Как женщину. И это будет очень печально.

С этими словами она вышла, оставив меня один на один с моими страхами. На ступеньках занял пост охранник. Это был один из тех, кто пленил меня, и, когда я выглянула наружу, он одарил меня еще одной зловещей улыбкой. Я поспешно отшатнулась, села на стул в сгущающейся темноте и попыталась трезво оценить ситуацию. Побег был исключен. Даже если я улизну от охранника, куда я побегу? Джунгли уже сами по себе, с их реальными и мнимыми опасностями, были для меня ловушкой. Единственное, что мне оставалось, это ждать и надеяться.

Кто уплатит за тебя миллион долларов, размышляла я. Кто предложит за Рокси Пауэлл хотя бы десять долларов? Насколько я понимала, Дэн и Джи Ди были убиты теми, кто похитил меня. А если мои друзья живы, что они могут сделать? У них нет таких денег, которые ждет Се Лоук…

Керк! Его имя прогремело у меня в мозгу, как набатный звон колокола. Но потом я прогнала эту мысль. Почему он должен что-то делать ради моего спасения? Он мне ничем не обязан…

Позже Су Фа принесла ужин, а утром — завтрак, в обоих случаях миску риса. Ночью мне удалось немного вздремнуть, но от чего-то проснувшись, я увидела у двери пристально глядевшего на меня охранника. Мне показалось, он хочет войти. Наверное, так оно и было, но, увидев, что я не сплю, он вернулся на свой пост. Больше уснуть я не смогла.

За весь следующий день никто, кроме Су Фа, приносившей еду, не приблизился к месту моего заточения, хотя было слышно, что жизнь в деревне идет своим чередом. Я думала о том, что делается на Гурроч-Вейл. Была суббота, день, когда мы собирались уехать, начать первый этап нашего пути домой. Дом… Теперь он казался таким же недосягаемым, как давно ушедшее детство.