Натали де Рамон - Прекрасная Беатрис

Урсула и Алекс навестили Бенедикта. Алекс испытывал к нему сложные чувства: с одной стороны, Бенедикт нравился ему, потому что шутил, сразу понял, что Алекса нельзя гладить по головке, а однажды даже помог решить задачку, с которой почему-то не смогла справиться Урсула. Но с другой стороны, Алексу совершенно не нравилось, что этот неизвестно откуда взявшийся человек, который к тому же не в состоянии самостоятельно встать с постели, определенно нравится маме!

— Завтра? — спросил Бенедикт.

— Завтра, — подтвердила Урсула. — Почему-то в три. Я умру с голоду!

Как можно жаловаться кому-то на голод? — подумал Алекс. Мама же сама учила меня, что это неприлично.

— А ты поспи. Когда спишь, есть не хочется.

— Правда? — Урсула погладила Бенедикта по руке, а он накрыл своей второй рукой ее руку.

— Правда, ангел. Не думай ни о чем, ты проживешь еще очень-очень долго!

— Не знаю.

— А я знаю! Ты нужна Алексу! Правда, Алекс? Ну, скажи своей маме.

Но Алекс успел только кивнуть, как дверь палаты открылась. Сначала показался огромный букет — такие Алекс видел только на открытках, — а потом вошел высокий седой старик! Он был странный — седые волосы и борода с проседью, мальчишеское лицо и темные, глубокие глаза.

— Привет, Бенедикт! — сказал старик.

Сестра внесла за ним пакет, из которого торчал ананас и апельсины. Алекс знал, что это все пока нельзя есть Бенедикту, значит, достанется ему.

— Здравствуйте, мсье Шанте! — Бенедикт даже попытался приподняться.

— Здравствуйте, мадам. — Старик шагнул к матери Алекса и поцеловал ей руку. Алекс много раз видел, как мама целует руку кюре, но чтобы целовали руку ей!.. — Какой у тебя славный парнишка, а я не знал. У меня такой же маленький разбойник!

Алекс подумал, уместно ли возразить, что он вовсе не маленький и не разбойник, но тут старик погладил его по голове. Алекс удивился — впервые в жизни ему это было приятно от постороннего, а не от мамы. И подумал, что неплохо бы иметь такого дедушку.

Урсула попыталась уйти, но старик сразу расстроился. Урсула и Алекс остались. Мама очистила для него апельсин, а мужчины говорили о каких-то исках, страховке, компенсациях, кресле, планах Бенедикта и о футболе. Алекс не прислушивался к их разговору, а думал только о том, что все это слишком странно, и уж совсем окончательно его смутили слова старика перед уходом:

— Поправляйся, Бенедикт! Я помогу тебе заботиться о семействе.

— О семействе? — шепотом повторил Алекс, стараясь понять, о каком семействе говорил старик.

— А что ты скажешь на это, ангел? — вдруг спросил у Урсулы Бенедикт.

— Да ну, так неудобно вышло. Такой важный посетитель, и мы тут сидим, я уж не стала разубеждать его…

— При чем здесь посетитель? — рассмеялся Бенедикт. — Я спрашиваю тебя, не составить ли нам действительно семейство?

Урсула побледнела, а потом покраснела.

— Не молчи, ангел. Я серьезно. Клянусь тебе, я встану на ноги. У тебя будет свой книжный магазин.

Значит, мама проболталась Бенедикту про свою мечту? Она что, действительно хочет, чтобы Бенедикт устроил из нас семейство? Да как он смеет! Нам с мамой не нужен никто! У нас есть на небе папа! Алекс хотел бросить все это Бенедикту в лицо — но почему не возражает мама? Она что, тоже думает про какое-то там семейство?

— Бенедикт, но ведь никто не знает, чем все кончится завтра? Может быть, я ум…

— Молчи! Молчи! Даже не произноси вслух это слово! — Бенедикт замахал руками. — И не говори мне ничего про небо. Ты не умрешь, я это точно знаю!

— Откуда ты знаешь? — насторожился Алекс; честно говоря, ему тоже не очень хотелось, чтобы мама уходила на какое-то там небо.

— Вы такие у меня оба смешные. — Урсула покачала головой.

— Вот именно, ангел! Оба! Ты сказала, что оба у тебя! — Еще чуть-чуть, Бенедикт спрыгнул бы с кровати и пустился в пляс. — Значит, ты не умрешь, потому что у нас будет семья! Все правильно! Я дал обет, и он действует!

— Какой обет? — спросили Урсула и Алекс в один голос.

— Когда я умер ненадолго, ну на операционном столе, то ангелы спросили, хочу ли я обратно? Я сказал, что хочу. Они сказали, что я должен сделать грустную женщину-ангела и ее сынишку счастливыми. Если не пообещаю, они тут же заберут меня на небо.

— Так прямо тебе ангелы и сказали? — не поверил Алекс. — Ты разговаривал с ангелами?

— И сейчас разговариваю. Твоя мама — ангел!

— Хмм… — сказала Урсула и улыбнулась. — Хорошо, я обещаю, если выживу — будем вместе.

— Это обет? — Бенедикт сложил ладони, как для молитвы. — Я дал ангелам обет.

— Обет, обет, — сказала Урсула. — Спокойной ночи, Бенедикт. Теперь долго не увидимся.

— Ты опять про свое небо? — расстроился он.

— Да я просто не смогу сразу встать после операции. Как только оклемаюсь немножко, тогда и загляну.

— Ты, правда, хочешь, мама, чтобы с нами жил Бенедикт? — Они прощались у ворот больницы. — Ты и спать будешь с ним?

— Послушай, малыш. — Урсула взяла сына за руки, присела на корточки и смотрела на Алекса снизу вверх. Только маме разрешалось называть его малышом. — Бенедикт — хороший парень, но ему тяжело и очень одиноко. Его мама, папа, братья и сестры живут очень далеко, в рыбацкой деревушке под Марселем. В Париже у него никого нет, но ведь кто-то же должен поддержать Бенедикта? Если бы с тобой случилось то же, что и с ним, тебе было бы приятно, что ты кому-то нужен и дорог?

Алекс кивнул, но спросил снова:

— Ты будешь спать с Бенедиктом в одной постели?

— Для начала нужно, чтобы я выдержала операцию, малыш.

— Если не выдержишь, уйдешь к папе на небо?

Мама вздохнула.

— Вот об этом я и хотела поговорить с тобой.

— Мамочка, об этом мы говорили много раз. Ты мне лучше скажи, ты будешь спать вместе с Бенедиктом?

— Хороший вопрос для восьмилетнего благочестивого мальчика, — сказала я. — Извини. — Я прикрыла рот рукой, не сумев вовремя проконтролировать зевоту. — Мне действительно интересно. Очень трогательная, симпатичная история.

— Да куда она так гонит! — вдруг воскликнул Алекс.

Мимо промелькнул молочно-белый «шевроле», обогнав нас и грузовик впереди.

— Точно такой же у моей сестры. Ты уверен, что за рулем была женщина?

— Вроде бы. Неужели Кларис? — с придыханием прошептал он и кашлянул, словно проталкивая что-то, застрявшее в горле.

— Да ну. Куда ей ехать и тем более гнать в такое время?

— Спит небось со своим храпуном. — Комка в его горле больше не было.

— С чего ты взял, что Гастон храпит?

— У него, как и у старика Шанте, слабое сердце. Все сердечники храпят. Ваш хваленый Гастон храпел смолоду.