Майк Гейл - Ужин вдвоём

Куда больше меня интересует приложение к статье — «колонка фактов». Согласно статистике, в Англии и Уэльсе в 1998 году зарегистрировано 240 611 детей, родившихся вне брака. Из них 49 960 не имеют в свидетельстве о рождении имени отца — это означает, что отец неизвестен или, по крайней мере, в жизни семьи не участвует. Эксперт по семейному законодательству объясняет, что генетический тест на отцовство по закону может быть проведен только с согласия матери. Судя по его словам, мужчина, внезапно узнавший, что где-то у него есть ребенок, не имеет на этого ребенка никаких прав. Если он не может по-хорошему договориться с матерью, то должен отправить заявление в Совет защиты детей. Последует судебное слушание, где судьи решат вопрос, исходя, как сказано в статье, «из интересов ребенка».

Интересы ребенка… А какие у него интересы? Неужели в интересах Николы я должен прекратить с ней встречи, остаться в стороне? Может быть, пойти к ее матери и все объяснить? Или сначала нам с Николой стоит получше узнать друг друга? Что будет больше в ее интересах?

Я умираю от желания с кем-то поговорить. Снова выбираю Фрэн — больше-то, собственно, и некого. Но офис — не лучшее место для задушевных бесед, и я приглашаю ее перекусить вместе. Слава богу, соглашается. Понимаю, что это ужасный штамп, но не зря говорят: кто поделился своей проблемой с другом — уже наполовину ее решил.

Поговорили

Фрэн говорит, что «Хэмптон» ей надоел, и ведет меня в подвальный ресторанчик «Фрейд» на Ковент-Гарден. По дороге мы обсуждаем последние редакционные сплетни. Точнее, я слушаю, а Фрэн рассказывает, что Тина подумывает послать своего приятеля куда подальше, Элли затащила в постель какого-то актера из мыльной оперы, с которым познакомилась на фотосъемке, а Джина выходит замуж.

Мы спускаемся по ступенькам. Трое за стойкой, много парочек и несколько компаний. Мы заказываем кока-колу и оливки и садимся за столик недалеко от стойки.

— Итак? — спрашивает Фрэн. — Чему обязана?

— А что, чтобы пригласить тебя на обед, требуется особая причина?

— Дейв, не пудри мне мозги. У тебя что-то на уме. Выкладывай.

— Да с чего ты взяла? Кто сказал, что мне есть что выкладывать?

— Я говорю.

— Ладно, ладно. Признаюсь. Действительно, мне нужно с тобой поговорить. Только не сразу — сначала соберусь с мыслями. А ты пока расскажи про себя.

— А что рассказывать-то?

— Если помнишь, я Доктор Разбитых Сердец. Как у тебя с Линденом? Никаких проблем?

— Все нормально.

— Вот и хорошо.

— Он тут на днях предложил мне переехать к нему.

— Поздравляю!

— А я отказалась.

— Почему?

— По целой куче причин.

— Например?

Она вздыхает.

— Знаешь, если честно, не хочу об этом говорить.

Это совсем на нее не похоже!

— Фрэн, что стряслось? — спрашиваю я.

— Да все нормально.

— Уверена?

Она смеется.

— Не могу поверить, что ты — тот самый мрачный рокер из музыкального журнала, который пришел к нам работать два месяца назад.

— Нет, я просто…

— Дейв, все нормально, — твердо останавливает меня Фрэн. — Да, я знаю, что обычно все о себе рассказываю, но сегодня мне хочется помолчать. Так что давай перейдем к тебе. Что случилось? Это как-то связано с той девочкой и с письмом? Она снова тебе написала?

— Я с ней встретился, — признаюсь я.

— Но ты же говорил…

— Да, знаю. Прости. Видишь ли, я вроде тебя: могу болтать сколько угодно и о чем угодно, пока все это в теории, но когда увидел ее лицом к лицу, то… об этом я не мог рассказывать. Просто не мог.

— И больше никто об этом не знает?

— Ни души, кроме нее, меня и тебя.

— А когда ты с ней встретился?

— Вчера в перерыве.

— Ну надо же! А сказал, пойдешь сандвич купить! Правда-правда, если бы ты сказал… — тут она понижает голос до драматического шепота, — «Фрэн, я иду знакомиться со своей давно потерянной дочерью», я бы непременно запомнила! Ну и как все прошло? Какая она?

— Она прелесть. Когда мы с ней сидели за столом…

— Где сидели-то?

— В «Макдональдсе».

— А сказал, что идешь покупать сандвич!

— Я и хотел купить сандвич. Она ждала меня на улице.

— И ты повел ее в «Макдональдс»?! Давно потерянную дочь? Я, кажется, даже догадываюсь, в какой — в «Макдональдс» на Оксфорд-стрит?

Я киваю.

— Да, знаешь ты, как угодить девушке!

— Я не подумал… — мямлю я, совершенно уничтоженный.

— Ладно, неважно. Так как она тебе?

— Прелесть. Чудная девочка. Милая, умная, живая… Черт, я, кажется, уже и говорить начал как заботливый папаша.

Фрэн улыбается.

— Похожа на тебя?

— Не знаю. Вроде что-то общее есть, а с другой стороны — как тут разберешь? Правда, она сказала, что любит музыку. Помню, когда я был в ее возрасте…

— Девочка-подросток любит музыку? Удивительно! Сомнений нет, это она от тебя унаследовала!

— Согласен, твоя взяла.

Фрэн внимательно смотрит на меня.

— Дейв, почему ты так хочешь, чтобы она действительно оказалась твоей?

— Э-э… ты о чем?

— Большинство мужчин на твоем месте вертелись бы, как угри на сковородке, лишь бы доказать себе самим, что это чужой ребенок. А ты — наоборот. Почему?

— Потому что я не такой, как большинство.

— Все равно не понимаю.

— В июле Иззи забеременела.

— Ой! — Фрэн широко раскрывает глаза.

— А потом у нее случился выкидыш. И мы решили не думать о детях — по крайней мере, какое-то время. Но дело в том, что…

— Ты хочешь стать папой, — говорит Фрэн.

— Все не так просто, — отвечаю я. — Все сложнее. Это трудно объяснить…

Моя рука лежит на столе; Фрэн накрывает ее своей.

— Дейв, не надо ничего объяснять, — говорит она. — Если ты счастлив, что нашел Николу, то и я за тебя счастлива. Но… прости, что спускаю тебя с небес на землю, но, кроме меня, этого сделать некому.

— Ты о чем?

— Насколько я понимаю, с ее матерью ты еще не встречался.

— Нет.

— Значит, так и не знаешь, твоя дочь Никола или нет. А это хорошо бы знать наверняка. Не только для блага Николы, но и для твоего собственного.

Фрэн, разумеется, права. Я витаю в облаках. Может быть, это и остановило Николу — сознание полной неопределенности нашего положения?

— Видишь ли, — говорю я, — Никола позвонила сегодня утром и сказала, что не хочет больше со мной встречаться. Мне кажется… нет, я знаю, в чем дело: она боится осложнить мою жизнь. — Я делаю глоток кока-колы. — Как ты считаешь, что мне делать?