Мэв Хэран - Вернись, бэби!

– Боже! – Если про голос можно сказать «побледнел», то это был тот самый случай. – До свидания, Джозеф. Завтра жду.

– Мне кажется, – Молли взяла Эдди на руки, чтобы покачать, – что Стелла только сейчас поняла, что она уже бабушка.

Би сидела в любимом кресле с высокой спинкой, стараясь не вмешиваться в этот необычайный разговор, но и не пропустить единого слова.

– Что случилось? – спросила она у пораженной дочери. – Ты так выглядишь, словно тебе явилось привидение.

– Там еще и малыш. Ты мне про малыша не говорила!

– Не говорила. – Би поднялась и подтолкнула Стеллу к креслу. – Ты же знаешь мой принцип? Не больше одного потрясения за раз. Она была с ним, когда в первый раз приезжала. Дивный карапуз! Я его немножко даже понянчила. Бедная его мамочка, наверное, решила, что я какая-то маньячка, ворующая чужих детей, но я не могла удержаться. На тебя похож.

– Но это значит, я – бабушка! – Стелла произнесла это таким голосом, будто только что узнала о своей неизлечимой болезни. – Я тут гоняюсь за ролью, которая уходит двадцатипятилетней девчонке, а на самом деле я бабушка, черт меня возьми!

– А ты, – озорным голосом посоветовала Би, – лучше думай о том, сколько ты теперь можешь выиграть замечательных конкурсов бабушек!

– Замолчи сейчас же, старая мышь! – в ужасе взвизгнула Стелла, бросаясь в нее подушкой. – Налей-ка мне лучше водки. Двойную!

Шагая по главной улице Пэкхама, Клэр пропускала мимо поток такси, размышляя над самой неразрешимой дилеммой из всех, с какими ей приходилось сталкиваться. Она по уши в долгах, на грани увольнения, и ей в руки попадает самый невероятный сюжет, воспользоваться которым она не может.

Она чувствовала себя как герой фильма «Чарли на кондитерской фабрике» – маленький сладкоежка, оставленный без присмотра среди гор сладостей, но в глубине души понимающий, что любой кусочек будет для него погибелью.

Хуже всего то, что, какую линию поведения ни избери, она все равно отразится на отношениях с друзьями. Ей придется вообще отказаться от всякого общения с Молли и Джо, если журналистское нутро возьмет над ней верх. Другой вариант – продолжать общаться, но под таким психологическим прессом, что для всех это общение станет противоестественным. Садясь наконец в такси, чтобы вновь вернуться к дорогостоящей цивилизованной жизни, она поняла, что у нее не хватит мужества притворяться, будто все это не имеет для нее никакого значения. Это был такой сюжет, за который она готова была бы убить, и при этом она единственный во всем Лондоне журналист, которому он стал известен.

Клэр съежилась на заднем сиденье, впав в мрачное расположение духа. Даже пульсирующий жизнью летний вечер, шумные кафе с гремящей отовсюду музыкой, вид и запах красочного вечернего Лондона не прибавляли бодрости. Вечер ей придется провести в одиночестве, стараясь не думать о фантастическом открытии, свидетелем которого ей довелось стать.

Постепенно журналистский запал улегся, и к ней вернулись нормальные реакции Клэр-подруги. Джо всегда отличался какой-то неправдоподобной привлекательностью. Даже в колледже он выделялся своей темной «мастью», красивыми чертами лица и привычкой одеваться во все черное. По непонятной причине черный цвет одежды, который на ком-то другом казался бы претенциозным, в случае с Джо воспринимался совершенно нормально. Конечно, играло роль и то, что это были по большей части недорогие вещи с распродажи, а не от Армани.

Теперь, когда правда вышла наружу, стало понятно, что Джо очень похож на Стеллу Милтон. Эти необыкновенно синие глаза, слегка нависающие брови, придающие обоим несколько печальный и очень чувственный вид. И обоим присуще природное изящество. Занятно, что только теперь, зная, что Джо сын актрисы, Клэр поняла, что он обладает утонченной чувственностью.

Таксист с визгом затормозил, избегая столкновения с мальчишкой, рванувшим на велосипеде по «зебре» перед самым их носом. У Клэр екнуло сердце.

Теперь Джо изменится. Это произойдет неосознанно, быть может, он даже будет прилагать усилия, чтобы устоять на твердой земле, но это уже не в его власти. Сейчас он весьма усердно зарабатывает свою копейку на автомобильных справочниках, живет в безмятежном пригородном мирке, в захудалой квартирке (пусть даже и разукрашенной стараниями Молли) в своем скучном Пэкхаме. Стелла Милтон – из мира красоты, страстей, творческих исканий, шикарных ресторанов, премьер и головокружительных отзывов прессы. Часть всего этого сияния теперь непременно достанется и Джо. Это может стать для него великолепным шансом. Или Джо в скором времени окажется развращен – конечно, не в буквальном, а в фигуральном смысле – собственной матерью.

Выскочив из машины и расплатившись с шофером, Клэр подумала, сколько любви и сил вложила в эту затею Молли. Теперь оставалось только надеяться, что ей не придется об этом жалеть.

На другой день Молли следила за последними приготовлениями Джо к встрече с матерью и думала, что у нее сейчас разорвется сердце. Какой он Красивый, а волнение лишь добавляет ему привлекательности. Она попыталась представить себе, что почувствует Стелла Милтон. Приведет ли ее в восторг или, наоборот, в ужас внезапное объявление взрослого мужчины – ее красавца сына?

– Пока. Удачи! Не торопись домой, вам надо поближе познакомиться, и не забудь, что нам потом от тебя понадобится подробнейший отчет, так ведь, Эдди? – Она приподнялась на цыпочки и поцеловала мужа. – Ну, как она может тебя не полюбить? Ты только посмотри на себя!

– В прошлый раз это не помогло.

– А я уверена, что она об этом очень жалела. Сейчас можно начать все заново. Вам обоим.

Джо нагнулся и обнял жену и малыша.

– Все равно именно вы – моя семья. Моя маленькая неприступная каменная крепость. Спасибо тебе, Молли, любовь моя, что столько для меня сделала. Без тебя и твоего упорства ничего бы не вышло.

– Отправляйся немедленно, а не то я сейчас разревусь. – Она с улыбкой проводила его взглядом до двери. Неужели он и впрямь считает их своей каменной крепостью? Суеверная Молли не верила ни во что неприступное. Особенно в том, что касается любви.

К этой роли Стелла Милтон была подготовлена очень плохо. Вывалив содержимое гардероба на кровать, она судорожно искала подходящий наряд для встречи с сыном – через двадцать пять с лишним лет! Стелла понимала, что, сосредоточившись на своем внешнем виде, она пытается заглушить более глубокую тревогу. Вызывающая эксцентричность нарядов ее матери, сознательно идущей на поводу собственной прихоти, и сейчас импонировала ей намного больше, чем собственная привычка к сексуальности и шику в одежде. Черт побери, сегодня она должна выглядеть как можно лучше! Она хотела очаровать и ослепить – возможно, из-за того, что это легче, чем подвергнуться осуждению.