Ким Ригерт - Путь к счастью

— Влечение и любовь — разные вещи.

Джон сочувственно погладил ее по плечу.

— В таком случае, он просто глупец. Ты возвращаешься домой, чтобы побороть свое чувство?

Она кивнула.

— А ты не думала все-таки остаться? Я не буду принуждать тебя.

— Не могу. Как бы я хотела этого! Но не могу. Я действительно люблю тебя, но как-то…

— Я знаю. — Джон вздохнул. — Думаю, я всегда знал это. Слишком просто. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. То согласие и взаимопонимание, что мы чувствовали с самого начала, как будто давным-давно знали друг друга…

— Как брат и сестра. — Николь застыла, когда осознала, что произнесла.

— Точно. Как брат и сестра. — Джон грустно улыбнулся, глядя, как она сняла подаренное им кольцо и вложила ему в руку. Его пальцы сжались. — Я тоже тебя люблю, Ники, — мягко сказал он и нежно поцеловал ее в щеку.

Николь вытерла глаза его платком.

— Джон, ты лучший друг, какого может иметь девушка.

Его рот искривила усмешка.

— Довольно сомнительная похвала.

12

— Черт! Проклятье! — Том ударил ладонью по столу.

Миссис Ламбер даже не подняла головы.

Последние пять дней, вернувшись из поездки, Том неистовствовал и беспрерывно ругался. Был конец рабочего дня, и секретарь наверняка считал секунды, когда кончатся ее страдания и она сможет уйти домой.

А как прекратить его собственные страдания? Раньше он мог забыться на работе. Сейчас работа не помогала. Может быть, потому, что первые три дня после возвращения он занимался пленками, отснятыми им и Лорой. В поездке ему казалась отличной идея вооружить племянницу фотоаппаратом, чтобы она снимала по своему вкусу. Он не предполагал, что почти в каждом кадре окажется Николь.

Его лаборант, романтичная душа, увеличил фотографию Ники, и сейчас на стене в студии висел ее фотопортрет.

— Отличный снимок, — сказала миссис Ламбер. — Правда?

Его сердце разрывалось. Остаток дня Том провел в неотложных делах, борясь с желанием позвонить домой и поговорить с Ники. Когда он пришел домой, ее уже не было.

— Она так спешила, — сообщила Катрин, няня Лоры, — но сказала, что вы все поймете, и дала мне массу указаний.

Том все понял.

Появилась Лора, потрясенная и растерянная.

— Ники нет! Она уехала, дядя Том!

Девочка бросилась к нему, заливаясь слезами. Том обнял племянницу, зарываясь лицом в ее кудряшки.

— Черт, — бормотал он. — Черт.

И следующие пять дней он повторял это множество раз.

Зазвонил телефон, миссис Ламбер подняла трубку и протянула ему.

— Ваша сестра.

— Привет, Том! Как дела? — защебетала Эда и, не дожидаясь ответа, продолжала: — Мы с Энтони замечательно провели время. Ты был абсолютно прав. Нам нужно было побыть вместе, получше узнать друг друга. И ты знаешь? Мы полюбили друг друга еще больше!

— Потрясающе, — бесцветным голосом ответил Том.

— Мы поженились и провели чудесный медовый месяц, — заливалась Эда. — Только мы вдвоем в хижине на крошечном острове. Тихое и очаровательное место. Ты не представляешь! Тебе бы понравилось.

Он молчал. Секретарь с сочувствием смотрела на него.

— Лора была бы в восторге! Кстати, как она?

— Замечательно.

В голосе Эды появилась нерешительность.

— Ты не проклинаешь меня, Том, дорогой, за то что я вот так отправила ее тебе? Я знала, ты позаботишься о ней. — Эда счастливо рассмеялась и после небольшой паузы продолжила: — Я хочу с тобой об этом поговорить. — Внезапно голос ее стал серьезным.

И тут Тома прорвало.

— Ты не получишь ее!

— Не…

— Ты отдала ее мне! Отослала, как бандероль. Так вот, она — не багаж. Она ребенок. Мой ребенок. Не знаю, законно ли то, что ты сделала, но ты это сделала! Она моя, Эда. Я люблю ее, и она любит меня. Я удочерю ее. Если ты попытаешься вернуть Лору, я буду драться и не посмотрю, что ты моя сестра! Поняла?

Миссис Ламбер тихо зааплодировала и в знак одобрения подняла большой палец.

— Господи! — Эда вздохнула и издала нервный смешок. — Ты всегда был очень эмоциональным.

— Да? Несомненно, это так.

— Я очень рада, что оказалась права, — сказала Эда. — Не волнуйся, дорогой. Я не собираюсь забирать ее.

— Не собираешься? — в изумлении переспросил Том.

— Просто я хотела убедиться, что все хорошо.

— Отлично, — буркнул Том.

Если не считать постоянной боли в сердце, возникшей с тех пор, как уехала Николь. Если не считать страшных снов и печального лица утром за завтраком. Если не считать кампании, развернутой Лорой, с плакатом: «Я хочу Николь!» и фразой «Дядя Том, ты можешь заставить Ники вернуться?», чем она без устали мучила его.

— Хорошо. — Эда вздохнула с облегчением. — Может быть, мы с Энтони навестим вас в следующем месяце.

— Не надо. Прошло слишком мало времени. Ты все нарушишь.

— Возможно, ты прав. Тебе нужно привязаться покрепче. Боже, как будет интересно увидеть тебя, Ники и Лору!

— Николь уехала, — без всякой интонации произнес Том.

— Что?!

— Она уехала. А что ты ожидала? Что она отвергнет Джона Фултона, чтобы остаться со мной и ребенком? Не будь идиоткой.

— Она не осталась? — переспросила Эда тоненьким голосом.

Том произнес очень грубое слово. У миссис Ламбер расширились глаза.

— Но я думала, она останется, — продолжала Эда тем же тонким голосом. — Ничего не понимаю. Вы идеально подходите друг другу. Любой дурак увидел бы. Даже ты.

— Со мной как раз все в порядке! — почти закричал Том. — Она не хочет.

— Не верю. Она ведь такая восприимчивая, — тупо проговорила Эда и с подозрением спросила: — А ты случайно не выгнал ее? — Том не ответил. — Честное слово, Том, временами ты приводишь меня в отчаяние.

— А чем я плох?

— Ты вспыльчивый, раздражительный и упрямый. Это для начала, — честно сказала Эда. — Но… у тебя любящее и заботливое сердце, и ты сделаешь все для человека, который для тебя что-то значит.

— Спасибо, — буркнул Том.

— И я хотела сделать что-нибудь для тебя. Поэтому я послала к тебе Николь — чтобы у тебя тоже был кто-то, как у меня Энтони. И чтобы этот кто-то любил тебя.

Том не верил своим ушам. Неужели Эда настолько наивна?

— Николь не любит меня. Она любит Джона Фултона, черт побери!

В трубке надолго воцарилось молчание. Затем Эда тихо спросила:

— Да? Ты уверен?

Николь вернулась в Ванкувер, но сердце ее осталось в Галифаксе. Она крепилась, пытаясь найти утешение в работе.

— Проклятый Джон Фултон, — пробормотал Хью, помогая Николь в ее магазинчике, расположенном в цоколе. — Твой дед, должно быть, перевернулся в своем гробу. А мы думали, ему можно доверять, этому твоему Джону.