Джанин Мейнард - Следы на песке

В данный момент Руди умолял Донну встретиться с фотографом, который в скором времени должен прибыть к ней домой.

Уставшая от слишком большого внимания к своей персоне, она хотела отказать ему, когда сторону агента неожиданно взял Антуан, убедив ее сделать маленькую уступку прессе.

— Не стоит ссориться с этими людьми, милая, ведь именно они делают из нас знаменитостей. Кто знает, если ты сейчас отнесешься с пониманием к их работе, возможно, в будущем они окажут тебе ответную услугу.

— Ладно, — хорошенько обдумав его слова, согласилась Донна. — Передай Руди, что я встречусь с его фотографом, но только завтра. Сегодня я хочу наслаждаться спокойствием вместе с тобой и сыном…

На следующий день присланный агентом фотограф терпеливо дожидался ее появления в гостиной, пока Донна с помощью Марии пыталась придать своей внешности достаточно звездный вид и, откровенно говоря, была близка к панике.

Набранный во время беременности вес напрочь перечеркнул все потуги Донны влезть хотя бы в один из своих старых нарядов. Что касается одежды, купленной в последнее время, то она была ужасно бесформенной и смотрелась на ней мешковато.

Перебрав множество вариантов, вплоть до немедленной отправки Марии в магазин, Донна остановилась на платье-балахоне из голубого шелка, купленном ею во время отдыха на Гавайях два года назад. Поэкспериментировав с ним перед зеркалом, она пришла к выводу, что если его подвязать поясом под прекрасно сохранившей форму грудью, то получится весьма милый наряд в стиле модниц эпохи ампира.

Следующим шагом Донны стала забота о прическе. Посоветовавшись с Марией, она подняла волосы вверх, закрепив заколками в художественном беспорядке.

Немного румян на щеки, блеск для губ — и вот уже на нее из зеркала смотрит очаровательное создание, вполне достойное того, чтобы появиться на страницах известных журналов.

— Я спущусь вниз, а ты пойди в детскую и принеси Дерека, — попросила она Марию, и та поспешно вышла из комнаты.

Когда Донна возникла в дверях гостиной, где решено было провести съемку, фотограф уже окончил устанавливать аппаратуру и теперь рассматривал развешанные по стенам фотографии хозяйки дома.

— Простите, что заставила ждать, — извинилась Донна, одновременно заявляя о своем присутствии.

— Пустяки, — произнес мужчина, поворачиваясь и глядя на нее смеющимися глазами. — Тебя я готов ждать сколько угодно.

— Сэм?! — изумленно воскликнула Донна, узнавая в фотографе своего давнего приятеля. — Но почему Руди не сказал мне…

— Что снимать тебя буду я? — продолжил он за нее вопрос и тут же сам ответил: — Я попросил его об этом, и он не смог отказать. Ведь я лучший фотограф в Голливуде, а Руди лучший агент. — Сказав это, Сэм рассмеялся и потеплевшим голосом, выдающим его чувства, произнес: — Последний раз мы виделись на похоронах Бренды, и мне захотелось взглянуть на тебя и твоего сына. Однако я боялся, что после всего случившегося между нами ты не захочешь меня знать…

— Глупости, Сэм, — остановила его Донна, пытаясь справиться с предательской дрожью в коленях. — Мы же с тобой друзья, помнишь?

— Я помню, как ты однажды сказала, чтобы я никогда не смел произносить это слово в твоем присутствии, — с улыбкой заметил он.

— Я была тогда зла на тебя и влюблена до беспамятства, — ответила Донна, отводя взгляд в сторону, чтобы он не заметил ее волнения.

— А сейчас? — поинтересовался Сэм с непонятной для него самого надеждой.

— Сейчас все это в прошлом, — сказала Донна, старательно напуская на себя равнодушие, так разительно отличающееся от ее внутреннего состояния. — Время многое изменило, и прежде всего меня.

— В таком случае должен отметить, что перемены пошли тебе на пользу. Ты стала совсем не та, что прежде. Мягче, женственнее.

— Материнство украшает любую женщину, — с легкой улыбкой проговорила она.

В этот момент в комнату вошла Мария с Дереком на руках. Донна заметила, как лицо Сэма напряглось в каком-то странном ожидании, и он спросил:

— Можно взглянуть на него?

— Разумеется, — ответила Донна, принимая у Марии сына и передавая его Сэму.

Он бережно, немного неумело взял малыша на руки и склонился над ним, старательно изучая взглядом каждую черточку крошечного лица. Дерек, казалось, тоже не остался равнодушен к нему.

Сердцем Донны овладела глухая тоска, когда она увидела их вдвоем: отца и сына. В голове шевельнулась отчаянная мысль: а что, если сказать Сэму сейчас всю правду? Но всплывший в памяти образ Антуана удержал ее от такого шага.

Донна забрала Дерека у Сэма, безжалостно разрушая возникшую между ними связь, и сказала:

— Скоро мне придется его кормить, поэтому нам лучше приступить к съемке.

Сэм, как показалось Донне, с легким сожалением расставшийся с малышом, согласно кивнул и принялся за работу.

Для начала он усадил Донну в мягкое кресло, тщательно расправив складки ее одеяния, а затем взял фотоаппарат.

Техническая часть его съемки была хорошо знакома Донне. Щелкая фотокамерой, он беспрестанно разговаривал с ней, стараясь вызвать на ее лице те или иные эмоции. Иногда это были короткие слова: радость, грусть, смех… А иногда целые фразы.

— Представь, что смотришь на Антуана, — просил Сэм, стараясь добиться эффекта влюбленного взгляда, даже не подозревая о том, что для этого ей не нужен муж.

Донна просто открывала ему свою душу, и он запечатлевал увиденное камерой.

— А теперь изобрази разлуку с ним, — продолжал Сэм, и она вновь исполняла желаемое…

Спустя сорок минут все было кончено. Оставив его убирать аппаратуру, Донна в сопровождении Марии поднялась в детскую покормить Дерека и уложить спать, а затем вновь спустилась, чтобы проститься с Сэмом.

Проводив гостя до двери, она долго держала его за руку, не решаясь отпустить. Когда еще произойдет следующая встреча? В голове крутилась масса невысказанных слов, которым так и суждено было остаться в безвестности.

«Пусть уходит», — говорил разум. А сердце умоляло: «Еще немного, еще чуть-чуть. Полвзгляда, полвздоха…»

Настенные часы отсчитывали время, а они стояли у дверей, сохраняя молчание, с каждой минутой становящееся все более тягостным.

Наконец Сэм не выдержал. Осторожно вынув руку из ладони Донны, он произнес:

— Рад был увидеть тебя.

— Я тоже, — словно эхо ответила она.

— У тебя чудесный малыш. Мне он понравился.