Мелани Морган - Райский берег

— Мда… Но зато я не боюсь мышей!

— Каких? Цирковых?

— Нет, я правду говорю! — Она оперлась на правую ногу, схватившись за его рубашку, чтобы не упасть, и собралась встать.

Но Брайан вовсе не собирался отпустить ее просто так. Он взглянул на ее колено, увидел разорванную ткань и кровь и, ни слова не говоря, подхватил ее и понес к машине, осторожно ступая ногами, чтобы не покатиться кубарем вниз.

Первым ее побуждением было выразить протест: что это, в конце концов, за самоуправство? Но почему-то вместо этого она обняла его за шею, опустила голову ему на грудь и стала слушать мерное биение его большого доброго сердца.

— Держи. — Брайан открыл дверцу джипа, достал из дорожной сумки бутылку с водой и протянул Патрисии. Она благодарно кивнула.

Промочить горло — это как нельзя кстати!

Он тем временем занялся ее ногой. Извлек из аптечки спирт и пластырь, промыл водой рану, обработал края спиртом и заклеил пластырем.

— Может, забинтовать?

— Нет, не стоит, — сказала она. — Все просто замечательно. Родись ты женщиной, из тебя вышла бы отличная медсестра.

— Вот как? Родись ты парнем, из тебя вышел бы отличный бегун. Можешь участвовать в марафоне.

Патрисия покачала головой.

— В ближайшую неделю мне это явно не грозит. Но спасибо за предложение, надо будет попробовать!

Он хмыкнул.

— На, — она отдала ему бутылку, — заткни себе ею рот, а то еще какую-нибудь гадость скажешь.

Брайан поднес горлышко ко рту. Ей хотелось взглянуть ему в глаза, но она и так знала, что прочтет в них.

— Спасибо, Брайан. — Она махнула рукой в сторону гробницы. — За то, что вытащил меня оттуда. Справился с моей истерикой.

— Не стоит благодарности. — Он выпрямился и взглянул на нее. — Сейчас ты в порядке?

Сердце из груди не выпрыгивает?

Она-то, может, и в порядке, а вот сердце…

Что-то слишком часто оно бьется!

— Не совсем, — сказала она. — Честно говоря, никогда не чувствовала себя такой дурой.

Я же знаю: летучие мыши совершенно безобидны. Нечего их бояться. Теоретически, конечно.

— У меня тоже волосы встали дыбом. Надеюсь, тебя это утешит. Я ни капли не жалею, что мы подобру-поздорову убрались оттуда.

— Какой ты милашка! Правда, я тебе ни капельки не поверила, но все равно спа…

— Называй меня как угодно, Пат, только не милашкой! На милашку я совсем не похож.

Это точно. Она-то тоже хороша! Вот его братец Синклер порадовался бы, узнай он о том, что произошло. Подумать только, какую характеристику он бы ей дал: безответственная, истеричная, к тому же недалекая девица!

Патрисия поежилась.

— Теперь понятно, почему аборигены говорят, что это недоброе место.

— Что простые жители думают, понятно, а вот почему Инди Топану так не хотел, чтобы ты сюда заявилась, — вот вопрос!

— Наверное, эти летучие мыши какой-то редкой породы. Их нельзя беспокоить.

— Что ж он тогда об этом умолчал? Нет, мы оба понимаем: творится что-то странное. Так что, с твоего позволения, поехали-ка отсюда подобру-поздорову! — Он засунул бутылку на место, спустил ноги Патрисии на пол, сам залез на место водителя и вставил ключ в замок зажигания.

— Брайан…

Он взглянул на нее.

— Да?

Патрисия сглотнула, вдруг застеснявшись.

— Спасибо… Я так тебя как следует и не поблагодарила. За то, что… донес меня до самой машины. Тащить меня вниз по тропинке было непросто.

Брайан ухмыльнулся.

— Ничего, привыкну. Хотя, если ты считаешь, что мне придется заниматься этим постоянно, тебе не мешало бы слегка похудеть. А то я аж вспотел.

— Как это любезно с твоей стороны!

Патрисия, как ни странно, обрадовалась этим словам. Лучше правда, чем затасканный комплимент вроде: пустяки, ты же легкая как перышко!

— Другое дело, если ты намерена передвигаться на своих двоих. Тогда у меня никаких возражений: ты мне нравишься такой, какая ты есть.

Патрисия почувствовала, что краснеет. Пусть Брайан думает, что это из-за жары!

— Кроме заколок в волосах, — заметила она.

А то он стал что-то уж больно мил!

— Это да, — согласился Брайан. — К черту заколки!

— И накрашенные ногти на ногах?

— Против этого у меня, по-моему, не было возражений.

Она нарочно завела об этом разговор. Хотела узнать его мнение и поделиться своими тайнами. Брайану и самому хотелось узнать, что за этим кроется. Но не здесь, не при этих обстоятельствах.

Мотор взревел, джип выехал на узкую дорогу и покатил обратно, туда, где было асфальтированное шоссе. Оказавшись там, где обнаружились явные признаки цивилизации в виде фонарей и телеграфных столбов, они вздохнули спокойнее.

Патрисия молчала. Она глядела в окно: на море, на горы и песчаные отмели вдали. Брайан вдруг съехал на обочину. Ему в голову пришла одна мысль.

— Что случилось?

— Ничего. Мы отстали от графика. Все достопримечательности нам осмотреть явно не удастся. Может, устроим пикник прямо сейчас?

— Нет, Брайан… — сказала она.

Брайан тем временем вылез из машины и распахнул перед ней дверцу.

Патрисия раздумала пировать на берегу моря, у нее возникли другие планы: принять душ, смыть с себя пот, а вместе с ним и ужасные воспоминания о летучих мышах.

— Я хочу вымыться.

— Вымыться? Почему бы не искупаться в море? — Он указал на океан, переливавшийся под солнцем всеми цветами радуги. Патрисия почувствовала, что ее сопротивление слабеет.

Брайан скинул кроссовки и разделся до трусов.

— Конечно, я не вправе тебя ни к чему принуждать. И все же, по-моему, будет неплохо, если ты избавишься хотя бы от части своей одежды. Ты вся в пыли.

Патрисия сглотнула.

— Да, конечно.

— Тебе помочь?.. — начал он.

— Нет! — Она не дала ему договорить. — Я… сама справлюсь. — Она начала расстегивать пуговицы на рубашке.

— ..снять кроссовки? — закончил он. И ухмыльнулся.

— Н-нет, я сама. — Патрисия почувствовала, что ее рот словно набит ватой.

Но он все равно решил ей помочь. Наклонился, закрывая широченной спиной солнце, и принялся развязывать шнурки на кроссовках.

Патрисия тем временем сняла с себя рубашку, представ перед ним в спортивном бюстгальтере из плотной материи. Она и сама не знала, радоваться ей тому, что выглядит она вполне благопристойно, или печалиться?

Брайан осторожно стянул с ее ног кроссовки. Патрисия приподнялась, чтобы снять брюки, и, охнув, тут же опустилась обратно на сиденье. Колено пронзила боль, немилосердно вернувшая ее к жестокой реальности.

— Ничего не выйдет, — произнесла она с искренним огорчением. — По песку до моря мне не дойти. Да и плавать я с больной ногой не смогу. Прости, Брайан, мне, право, очень жаль.