Александра Ревенок - Далеко от дома

– Мистер Олдридж, извините. Но... - Голос ее охрип. - Свободных рабочих мест на ферме нет.

Он сощурился, в его серых, как грозовое небо, глазах плясали искорки смеха.

– Вы так просто не увильнете!

– От кого увиливать? От вас? Рабочих мест нет. - Уже более крепким голосом важно изрекла хозяйка фермы.

– Как же! Я ехал сюда пять часов! Видимость никакая! Дороги скользкие! - Хай была... была... - Это ваше последнее слово?

– Да.

– А если я женюсь на хозяйке фермы - мне предоставят рабочее место?

– Если только хозяйка фермы согласится выйти за вас замуж, - чопорно отозвалась девушка, но ее губы уже подрагивали от сдерживаемой улыбки.

– А она согласится? - Марш подошел близко, очень близко, так близко, что она чувствовала его горячее дыхание на своем лице. - Согласится?

– Да, - прошептала она.

Эпилог

2003 год, Медицинский центр "Спрингс", Илкли, Западный Йоркшир, Великобритания

Январь. Метель. Таких снегопадов местные не видели лет десять, если не больше. Марш нервно расхаживал перед входом в родильное отделение. Что он чувствовал? Да ничего он не чувствовал, кроме очень, очень сильного волнения.

– Марш, меня скоро укачает. - Мужчина остановился посмотрел на улыбающегося друга, отвернулся и продолжил расхаживать вперед-назад. - Марш, ты тут постоянный клиент. Уже пора бы привыкнуть. - Джон повернулся к девочке лет одиннадцати с жемчужного цвета волосами и ярко-зелеными, как изумруд, глазами: - Джорджи, ты как? Тебя еще не тошнит?

Девочка покачала головой и посмотрела на двух абсолютно одинаковых темноволосых мальчиков с большими, как блюдца, серыми глазами. Взгляды их были сосредоточенными и серьезными, гораздо более серьезными, чем у сестры, хотя та была старше их на "целый год".

– Джим, Бак а вас?

Близнецы посмотрели на отца. И Джим важно ответил:

– С нами пока все нормально. Но если он и дальше так будет ходить, то вон ту малышню точно стошнит, - он махнул в сторону шеренги детей, которые по росту расположились на длинной скамье. Их было семеро. Они следили за передвижениями отца, поворачивая головы из стороны в сторону, как котята. Смуглая девочка с синими глазами лет пяти повернулась к своей старшей сестре:

– Джорджи, а когда закончится игра? А то у меня уже шея болит поворачиваться.

Джон рассмеялся. Марш замер, но уже через секунду продолжил движение. Девочка же не отрывала вопросительного взгляда от старшей сестры.

– Лиз, ты можешь не поворачивать голову, ты только считай.

Девочка широко раскрыла глаза:

– Правда!? А как будут играть Кэт и Джон? Они же не умеют считать!

Кэт и Джон оторвали свои взгляды от папы и посмотрели на Лиз. Джон воскликнул:

– Глупая! Мы же можем поворачивать головы!

– Да, - важно кивнула Кэт. - А вот Питер не может играть. Он еще маленький. Ему пора спать.

Две рыжих и одна темноволосая головы повернулись к Кэт и долго молча смотрели на нее. Потом темноволосый мальчик лет семи повернулся к Джорджи:

– Ты что!? Это же не игра! Папа опять домой принесет какую-нибудь малявку!

Девочка лет шести уставилась на своего брата:

– Берт, ты что!? Это же не папа, а мама малявок приносит!

Вторая "рыжая голова" высокомерно посмотрела на этих двоих и довольно изрекла:

– Мэри, это вы с Бертом малявки, а папа принесет младенца.

– А вот и нет, Кэролайн! Мы не малявки! Спроси у Джорджи!

Бак, который до этого молчал, устало вздохнул и сказал:

– Вы все тут малявки.

Тут же поднялся шум и гам. Начался спор. Дети доказывали друг другу кто из них малявка, только Питер и Джорджи сидели тихо. Джорджи потому что считала себя слишком взрослой, чтобы спорить с малявками, а Питеру было просто все равно, он хотел писать. Не выдержав, он обратился к дяде Джону:

– Дядя... - Тот понимающе кивнул, согнулся в три погибели и за руку повел младшего в туалет.

– Мистер Олдридж! - Маршалл вздрогнул и взволнованно посмотрел на акушерку. Та понимающе улыбнулась: "Забавный народ мужчины. Вот этот, например, почти каждый год тут ожидает в компании своей малышни, уже со всем персоналом отделения знаком, а все равно, как в первый раз." - Марш, у вас снова двойня!

Конец