Барбара Новак - К черту любовь!

– Я ее выкинул.

– Черт! Вижу, тебе действительно плохо. Не сиди взаперти, как монах-отшельник. У мужчины есть особые потребности – теперь я это знаю, – заведи новую черную книжку!

– Она мне больше не нужна.

В этот момент из спальни вышла Иветт, поправляя униформу и держа в руках маленькую черную книжку.

– Спасибо, Кэтч, – сказала она и добавила, похоже, чисто из вежливости: – Все было… замечательно. Позвоню тебе в среду и, может быть, загляну после обеда. – Она повысила голос и громко прокричала в сторону кухни: – Если ты не возражаешь, Эльке!

Питер подпрыгнул от неожиданности и уставился на Эльке, выходящую из кухни, тоже в униформе и тоже с маленькой черной книжкой в руках.

– Не возражаю, – ответила Эльке, как будто это не имело для нее большого значения. – Я не вернусь до пятницы: сопровождаю группу из филармонии и не знаю еще, сколько их там будет!

Девушки рассмеялись по-мужски цинично и направились к двери.

Питер покачал головой, все еще не веря тому, что видел.

– А я все это время жалел тебя! Думал, ты несчастен, живя тут взаперти как целомудренный монах!

Я взорвался.

– Я действительно несчастен! И от секса не получаю удовольствия! Мне больше не нужен секс, я просто хочу жениться!

– Я тоже! – сказал Питер. – Однако шансы у меня почти нулевые! Если Викки заведет такую же маленькую черную книжечку, она даже не будет приходить ко мне за сексом! Ох уж эти мне любовницы-к-чертям-любовь! – Он погрозил пальцем небу. – Это расплата за грехи! Всех мужчин! – Затем он погрозил пальцем Кэтчу. – И это твоя вина, Казанова! Они ведут себя так же, как ты!

И он ушел, хлопнув дверью.

Я сидел не двигаясь несколько минут. Потом по лицу у меня начала расползаться улыбка.

Кажется, я кое-что придумал.

Я бросился к пишущей машинке, вставил чистый листок, потер руки и начал печатать.

Барбара

Где-то неделю спустя после нашего разрыва с Кэтчем я сидела в салоне красоты в обтягивающем розово-оливковом хлопковом платье – сидящие строго по фигуре вещи всегда заставляют меня чувствовать себя подтянутой – и сушила волосы под феном, пытаясь сосредоточиться на чтении журнала «Форбз». Вдруг сквозь жужжание сушилок я невольно услышала чей-то разговор.

– Эльке, что ты думаешь о прошлой ночи с Кэтчером Блоком?

Мои глаза расширились от удивления, и я застыла. Затем осторожно посмотрела в сторону говорящих.

Одна из женщин показалась мне смутно знакомой, хотя я не могла сказать с полной определенностью, потому что ее волосы были в бигудях, голова засунута под колпак фена, а на веках лежали огуречные круги. Возможно, это Иветт. Стюардесса, которую я видела несколько недель назад во время завтрака с Викки и Питером в лобби-баре при отеле.

– Да уж, еще та была ночка, – воскликнула девушка по имени Эльке. – С ума сойти!

Я закрыла глаза. Меня бросило в пот, то ли от жара фена, то ли от услышанного – трудно сказать наверняка. Одно только очевидно: он никогда не изменится.

– И у меня то же самое! – продолжила Иветт. – Еще хуже, чем неделю назад! Тогда он не хотел даже выйти в город на свидание…

– А теперь не хочет назначать свидание дома! – подхватила Эльке.

– Боже мой! – воскликнули они хором. – Кэтчер Блок совсем изменился!

Дзинь! Прозвенел звоночек у меня в голове. Или, скорее, таймер, сигнализирующий, что время сушки подошло к концу.

Ко мне подошла девушка-парикмахер.

Я решила, что обдумаю информацию о Кэтчере Блоке как-нибудь на досуге.

Кэтчер

Я не стал ждать лифта и поднялся по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, торопясь попасть в редакцию.

Толкнув двойные стеклянные двери, я направился прямиком к кабинету Питера. Мне бросилось в глаза, что коридор для приема посетителей и столы многочисленных секретарш как-то странно опустели. «Наверное, все в комнате для отдыха, – подумал я, – разглядывают какие-нибудь пластмассовые кухонные безделушки». Впрочем мне некогда было размышлять об этом.

– Останови печать! У меня сенсация! – закричал я, врываясь в кабинет Питера. – Для тебя есть статья, которая поднимет рейтинг журнала на небывалую высоту!

Питер сидел за столом, обхватив голову руками.

Я видел, что он расстроен. Что ж, это не новость. Через минуту он почувствует себя гораздо лучше.

– Питер! – Я сунул отпечатанные листки моей статьи ему под нос. – Это любовное письмо. «Публичное признание Кэтчера Блока: как любовь к Барбаре Новак сделала меня другим мужчиной». Только оно написано не мной – то есть не старым мной, а новым мной, новым мужчиной, в которого Барбара Новак теперь может влюбиться!

Питер продолжал молчать.

– Ну же, давай запустим малышку в печать! – закричал я.

– Мы ничего не будем запускать в печать, – простонал наконец Питер.

Я не понимал, куда он клонит. Питер вышел из себя.

– Ты что, не заметил?

Он шагнул к двери, открыл ее и указал рукой в сторону пустых столов.

– Столы, – сказал он. – Они пусты. Я все еще не понимал.

– У нас нет секретарш! – взорвался Питер. – Нам пришлось закрыться! Все девушки Нью-Йорка уволились с работы. Все они хотят работать только на твою Барбару Новак!

– На Барбару? – спросил я в изумлении. – Где?

Питер в ярости рванулся к окну позади своего стола и отдернул занавески.

– Новак опять тебя обскакала!

Я выглянул из окна и увидел то, от чего у меня отвисла челюсть.

На соседней стене висел огромный плакат с надписью:

НОВЫЙ ЖЕНСКИЙ ЖУРНАЛ:

Журнал Барбары Новак

«СЕЙЧАС»

Специально для современных женщин

На плакате красовалась обложка первого выпуска, большое фото самой Барбары в полный рост и название ее собственной статьи: «Как Нэнси Браун стала Барбарой Новак».

Тут же было размещено несколько фотографий помельче: белокурая преуспевающая Барбара Новак и серая мышка – она же бывшая секретарша – Нэнси Браун с каштановыми волосами.

Питер прав. Счет явно не в мою пользу. Но мне было все равно.

У меня снова появилась идея. Фантастическая идея. За нее мне могли бы дать еще одну Пулитцеровскую премию. Но для меня гораздо важнее было выиграть… премию имени Новак.

Я повернулся к Питеру с взволнованным видом.

– Ты хочешь жениться?

– А я думал, ты так никогда и не предложишь, – сухо ответил Питер.

– Да не на мне! На Викки!

Лицо Питера просияло.

– О! Да!

Я побежал к двери.

– Тогда позвони ей – в полдень – и сделай предложение!

Питер бросился вслед за мной.

– Она не разрешает звонить ей на работу. Она не отвечает на звонки!

– На этот обязательно ответит! – крикнул я на ходу.