Линда Ховард - Независимая жена

Легко нашла такси, целая вереница ждала около гостиницы; теперь проблема найти место для проживания. Она знала, что гостиниц в Калидии очень немного. По-французски объяснила водителю, что хочет переехать в другую гостиницу, но не в какую-то широко известную. Он пообещал, и когда Салли увидела отель, то поняла, почему тот не популярен; он выглядел так, как будто французский Иностранный легион штурмовал его стены. Маленькое, старое и примитивное здание, свирепый усатый мужчина, который оказался портье, оглядел ее с головы до пят, перед тем, как сказать что-то водителю такси на местном языке.

— Он говорит, что есть комната, если хотите, но она не из лучших, — перевел водитель. — Кроме того, вы должны заплатить заранее и должны оставаться в своем номере, потому что лицо не прикрыто и ваш мужчина не с вами.

— Справедливо, — согласилась Салли.

Оставаться в комнате — именно то, что доктор прописал; страховка от того, что Рис найдет ее.

— Но где я буду есть?

Темные глаза сакарианца скользнули по ней, и затем он продемонстрировал, что немного говорит по-французски, сварливо сообщив ей, что его жена принесет еду.

Крайне довольная тем, что смогла объясниться, Салли поблагодарила его, просияв огромными блестящими глазами. Когда водитель уехал, Салли подняла чемодан и молча ждала, когда хозяин поведет ее в комнату. Вместо этого он свирепо глянул на нее, затем наклонился и взял чемодан у нее из руки.

— Вы слишком маленькая, — зарычал он. — Моя жена накормит вас.

Потом повел по узкой лестнице к ее комнате и оставил там, Салли обследовала помещение, в котором предстояло спать следующие две ночи. Номер был чистым, но в нем поместилась только односпальная кровать, умывальник, на котором стоял синий кувшин с водой и таз. На кровати лежало экзотическое покрывало и множество подушек, матрац оказался удобным, так что она была довольна.

Жена хозяина принесла поднос, загруженный сыром, хлебом, апельсиновым соком и кофе. Она оглядела Салли с головы до пят, поразившись при виде стройных ног Салли, и робко улыбнулась в ответ на усмешку Салли.

После еды Салли сняла платье и обувь; раз уж она вынуждена провести в этой маленькой комнате сорок восемь часов, надо устроиться с комфортом. Покопавшись в чемодане, вытащила длинную футболку и натянула на себя; одетая только в футболку и трусики, она чувствовала себя прохладно, насколько возможно, раз приходится терпеть какую-то одежду на теле. Потом распаковала вещи и повесила проветриться.

От нечего делать легла на кровать и попыталась увлечься одной из книг в мягкой обложке, которые захватила с собой, но жара угнетала, и она с тоской вспомнила комфорт кондиционированного воздуха гостиницы «Калидия». Шлепнувшись на спину, Салли подняла книгу, чтобы обмахиваться, и только тогда заметила старомодный вентилятор с лопастями на потолке.

— Потолочный вентилятор! — восхищенно закричала она, спрыгнула с кровати и начала искать выключатель.

Она не поклялась бы, что гостиница подключена к электричеству, но на стене был выключатель, и когда она щелкнула им, вентилятор со скрипом пришел в движение. Нежное веянье воздуха по коже уменьшило ощущение духоты, и она вернулась на кровать.

Она снова попыталась читать книгу, но мысли о Рисе продолжали крутиться в голове, не давая сосредоточиться, и внезапно мучительный взрыв рыданий вырвался из горла. Пораженная слезами и не в силах остановить их, она уткнулась головой в подушку и плакала, пока не заболела грудь и не распухли глаза. Плакать из-за Риса? Она зареклась семь лет назад, что он никогда больше не заставит ее рыдать, и верила, что избавилась от всех иллюзий о нем, но вид того, как он обнимает Корал за талию, ударил как кувалдой. Неужели она всегда будет дурой по отношению к этому человеку? Что он тогда сказал? «Я сыт по горло твоими слезами», или что-то в этом роде, и все же она снова ревет из-за него. Пустая трата времени.

Она должна радоваться, что увидела его с Корал, прежде чем позволила Рису сделать из себя полную идиотку. Именно безрассудная слабость к нему позволила ей, даже зная, что совершает глупость, все-таки ответить на его любовные ласки — жаждать его любовных ласк — если уж быть до конца честной перед собой. И подсознательно она надеялась, что все каким-то образом, уладится между ними. Ей следует раз и навсегда усвоить правду: причина, по которой Рис захотел вернуть ее, был секс, а не чувства; только физическое вожделение. Секс между ними всегда был хорош. Даже больше, чем хорош. Они подходили друг другу — своими потребностями, инстинктами и откликами, и каждый умел довести другого до безумия. В этом не было ничего искусственного; в обоих это было врожденным, и неважно, что именно делало каждого из них настолько физически привлекательным для другого.

Познав его страсть, разве она не отвергала всех других мужчин, понимая, что не получит от них сравнимого с тем, что было у нее с Рисом? Но невозможно представить, что и Рис так же отказался от женщин; его сексуальный аппетит слишком устойчивый и сильный, хотя, без сомнения, он тоже питает к ней слабость. Но ей недостаточно только секса! Она любит его и хочет, чтобы та любовь вернулась. Они не могут провести всю жизнь в постели; должно быть что-то еще.

С ожесточенной решимостью она вытерла слезы и стала думать, чем бы заняться. Чтение не помогло, жаль, что не захватила с собой рукопись. Но даже без рукописи и машинки, разве нельзя записать все от руки и перепечатать, когда вернется домой? Она знала, что может забыться в творчестве и подальше оттолкнуть боль.

Салли никогда не отправлялась в дорогу без нескольких блокнотов, уложенных в сумку, так что вытащила один из них и села на кровать, пристроив бумагу на колене, потому что в комнате не было ничего, что можно использовать как стол. Припомнила, на чем остановилась, и через нескольких минут работа пошла. Итак, что будет, если Рис снова бросит ее? Она по-прежнему вполне самостоятельна, обладает недавно обнаруженным талантом и работоспособностью. Научилась жить без мужа и оказалась дурой, раз осталась в журнале, после того, как узнала, что он купил его. Она беззащитна перед ним и всегда такой была, но знала, что не позволит ему снова занять главное место в своей жизни, как это было когда-то. Ее почти разрушила безумная потребность в его прикосновениях, улыбке, в его присутствии.

Но что, если она забеременела? Мысль пришла из ниоткуда, она уронила авторучку, провела рукой по плоскому животу и задумалась. Подсчитав дни, она поняла, что это возможно, даже вероятно. Но теперь ситуация совсем другая: она не испугается, потому что стала самостоятельным человеком. И с радостью примет шанс родить ребенка только для себя. Часть ее очень хотела ребенка, жаждала баюкать маленькое извивающееся тельце в своих руках. Ей не дали возможность даже подержать сына: они немедленно убрали его, и она только мельком увидела синюшнее маленькое личико. Другой ребенок… еще один сын. Внезапно с неистовой безумной тоской она захотела этого ребенка. Пусть она не может иметь Риса, но может родить от него ребенка, и отдать малышу всю любовь, которая не нужна мужу.