Ивана Трамп - Только про любовь

Но сейчас Иржка сам не мог последовать своему собственному доброму совету. Его охватило беспокойство, хотя он и не понимал до конца, почему. Он был против того, чтобы Катринка работала с Миреком Бартошем, но запрещать ей он не мог – это противоречило бы его принципам. Отмечая все «за» и «против» какого-либо дела, он по возможности давал ей принять собственное решение. Он верил, что только так можно воспитать характер. И даже если бы он и захотел, сейчас менять свои принципы было уже поздно. Катринке уже восемнадцать лет, она молодая, обеспеченная, независимая девушка.

Маловероятно, что она будет во всем послушна. В любящем отце внезапно проснулись диктаторские замашки. Он пожал плечами.

– Мы всегда доверяли Катринке самой принимать решение, – сказал он. – И она всегда их принимала.

Милена вспомнила все решения Катринки, которые она не поддерживала, начиная с самого первого – с вступления в лыжную секцию. Она вспомнила свои бессонные ночи и ее переломы, растянутые мышцы и сломанные ребра, вспомнила смертельно бледное лицо Катринки после несчастного случая. Милена любила дочь и гордилась ею, но, честно говоря, не верила, что решения Катринки всегда были правильными.

– Да, конечно, – сказала она Иржке, и слова эти вырвались у нее помимо ее воли, – она до сих пор еще не разбилась, если именно это ты имеешь в виду. – Она побледнела при этой мысли, потому что не позволяла себе даже думать, что с Катринкой может случиться такая беда.

Иржка как-то криво улыбнулся.

– Ну, об этом мы можем не беспокоиться в данном случае, – сказал он, – сниматься в кино, по крайней мере, неопасно для жизни.

На этой же неделе Катринка связалась с секретарем Бартоша, и он назначил ей встречу. После занятий она села в «фиат» и проехала пятнадцать километров по шоссе из Праги до студии «Баррандов».

Студия представляла собой обычный комплекс павильонов и административных зданий, помещений для монтажа и озвучивания фильмов. Офис Мирека Бартоша был в конце длинного темного коридора в четырехэтажном здании из стекла и бетона. Приемная, где сидел секретарь, была маленькая и темная, с ветхой мебелью, которая напоминала Катринке офисы в спортивном комплексе Свитова. По сравнению с ней личный кабинет Бартоша был роскошным. Чувствовалось, что это кабинет одного из наиболее удачливых режиссеров в Чехословакии. В нем стоял новенький комплект мягкой мебели, сверкали стекла современных шкафов из светлого дерева, тут же несколько торшеров, большой письменный стол, заваленный сценариями и книгами, и фигурная лампа, в основании которой красовалась отлитая из бронзы обнаженная женщина.

Бартош лежал на диване и делал пометки в сценарии. Когда секретарь провел Катринку в кабинет, он быстро встал, надел очки и, протянув ей руку, тепло поприветствовал.

– Рад видеть вас. Входите, входите. Садитесь. Не хотите ли чаю? Кофе?

Он усадил ее на диван, на котором только что лежал, приготовил кофе и уселся в кресло напротив. Несколько мгновений он молча изучал ее лицо.

– Я знаю вас, – сказал он. – Я уверен, что видел вас где-то раньше.

– На обложке журнала? – спросила она.

Он рассмеялся:

– Да, конечно. И где-то еще, без сомнения. Вы недавно работаете моделью?

Катринка кивнула.

– Но это я так, – продолжал он. – Вы сами знаете, в вашем лице что-то есть.

Он задумался.

– Конечно, вы очень красивы, – продолжал он бесстрастно. – Может быть, это.

Катринка почувствовала, что краснеет, она надеялась, что он не будет говорить об этом.

– Вы помните фильм «Кровь и лилии»? – спросила она.

– Помню ли я? – Он оживился и громко рассмеялся. – Неужели вы думаете, что я могу забыть какой-либо из своих фильмов? Даже если я захочу.

– Я была одной из маленьких девочек с косичками в эпизоде со школой.

– Разве не все маленькие девочки ходят с косичками? – ласково спросил он ее.

– У меня была реплика. – Она повторила ее, не уверенная в том – реплика ли это из фильма или версия Томаша.

Он откинулся в кресле, улыбаясь.

– Кажется, у нас обоих хорошая память, – заметил он.

Секретарь принес кофе. Бартош расспрашивал Катринку, настаивая на подробностях ее рассказа о себе и обо всем, что с ней произошло после съемок. Он хотя и был важным и влиятельным человеком, но обладал простыми манерами, которые буквально очаровали ее. Она готова была рассказать ему все.

– Твое имя должно быть знакомо мне по лыжной команде, – проговорил он, когда она закончила. – Стыдно.

– Нас так много, – сказала Катринка с улыбкой, и слова ее не могли показаться не скромными. – А вы один.

– Слава Богу, – он раскатисто засмеялся.

– А вы занимаетесь спортом?

– У меня нет времени. Немного катаюсь на лыжах. Но… – Он встал, подошел к письменному столу, взял сценарий, который отбросил при ее появлении, и начал просматривать его. Когда он нашел нужную страницу, протянул ее Катринке. Расхаживая по кабинету, он начал медленно пересказывать сюжет фильма. Это был очередной детектив, который назывался «Дом на улице Чоткова», с мрачным и сложным сюжетом.

– Вам понятно? – спрашивал он ее время от времени.

Катринка кивала, и он продолжал, жестикулируя руками и меняя голос, когда читал за разных героев.

Мысль о том, что Мирек Бартош годится ей в отцы, не приходила Катринке в голову. Она наблюдала, как он играл для нее, стараясь заинтересовать и очаровать. Она не сразу поняла, что возникшее в ней чувство к этому человеку является не восхищением, а сексуальным желанием.

Закончив, он спросил:

– Ну, что ты думаешь?

– Это потрясающе. – Это все, что ей сейчас пришло в голову.

– Хорошо, – удовлетворенно сказал Бартош. – Я думаю, что фильм таким и будет. Сейчас я оставлю тебя одну на несколько минут.

Он сел рядом с ней на диван, наклонившись к раскрытому сценарию на ее коленях. Его близость привела ее в смущение; она хотела отодвинуться, но не решилась, боясь, что он неправильно ее поймет.

– Я хочу, чтобы ты несколько минут поизучала вот эту сцену. А когда я вернусь, мы вместе прочитаем ее вслух. – Он улыбнулся. – Хорошо?

Катринка кивнула.

– Хорошо, – согласилась она.

Бартош вышел, а она принялась изучать сценарий. Она была абсолютно спокойна. Может быть, потому, что уверяла себя: ей все равно, чем кончится их встреча. Роль в фильме действительно ничего не значила для нее. Она вспомнила, как было скучно во время съемок фильма «Кровь и лилии». Может, ей следует сказать ему, когда он вернется, что эта роль ей неинтересна? Но это показалось ей невежливым после того, как он проявил к ней столько внимания. Возможно, она и не получит эту роль. Л если и получит, то всегда сможет отказаться.