Лесли Пирс - Камелия

Дуги был поражен, когда она показала ему добычу.

— Ты шарила у него по карманам? — На худом оливковом лице Дуги застыло выражение недоверия, шока и восхищения. Он с благоговением прикоснулся к дорогому кошельку и вдохнул запах кожи. — Камелия, это уже по-настоящему плохо. Что, если эта свинья тебя запомнила?

— Рука быстрее глаза, — рассмеялась Камелия, выхватывая кошелек, и, открыв его, высыпала содержимое на кровать.

Они вместе сосчитали деньги. Там было двести двадцать фунтов двадцатками, сто долларов и несколько немецких марок.

Они выбросили фотографии семьи американца и обратный билет до Чикаго. А вечером за ужином в «Бистинго и Квинзвей» даже не вспомнили о хозяине кошелька.

Камелия надела белую шубку из кролика, которую украла из «С&А», и черное короткое платье из новой коллекции Оззи Кларк. Дуги был в новой кашемировой куртке и цветастой рубашке, которые он взял в «Джон и Стивенс» на Карнаби-стрит. В оба конца они проехались на такси.

Это был прекрасный вечер. Им подали французский луковый суп, голубя в вине и бутылку шампанского. Дуги держал руку Камелии через стол и говорил о планах на будущее.

— Мы будем экономить, — сказал он. — После Рождества дел прибавится, а в марте мы соберемся и поедем в Марокко. Там мы сможем всегда так жить, Камелия. Мне надо будет наладить там кое-какие контакты, чтобы достать наркотики. Мы найдем настоящий домик у моря. Когда нам понадобятся деньги, мы просто будем покупать партию наркоты и отправлять ее сюда.

Он описывал их будущую жизнь так красочно, словно показывал яркие открытки. Камелия представляла их обоих в расположенном на холме арабском домике, из которого открывался вид на бирюзовое море. Они будут есть сочные персики и пить чай с лимоном. Друзья будут заходить к ним в гости по пути в Марокко. Они будут купаться и загорать целыми днями, и больше никогда не будет холодно.

В ту ночь они занимались любовью нежно и ласково. И было не важно, что газовая плита не согревала комнату, а ставни дрожали на ветру. Они вместе, и скоро со смехом будут вспоминать эту ужасную квартиру.

Бродящие в районе Пикадилли американцы среднего возраста стали главной мишенью Камелии на весь декабрь. Она научилась выслеживать их в банках, в больших магазинах, прежде чем обворовать на многолюдной улице. На такие дела она очень тщательно подбирала одежду, никогда не надевала такого, что могло вызвать у людей подозрение. Меховую шубку она носила расстегнутой, открывая взору облегающее короткое платье с глубоким вырезом, укладывала волосы и делала макияж с такой тщательностью, как будто собиралась на свадьбу.

Она считала глупым то, как эти мужчины щеголяли своим богатством. Их надо было от него освободить.

— Простите, сэр, — говорила она, улыбаясь и глядя прямо в глаза, при этом наклонялась так, чтобы был виден вырез на груди. — Мне кажется, птичка сделала свое дело вам на голову.

Все реагировали одинаково: рука поднималась к голове, толстые лица краснели от стыда, ни на миг никто так и не заподозрил, что эта милая девушка с длинными блестящими волосами и в мини-юбке собиралась их обворовать.

— Я вытру, — произносила она, понимающе улыбаясь. — Говорят, что это к счастью, но это не очень приятно, правда?

Держа в одной руке платочек, она вытирала их, отвлекая внимание глубоким вырезом, длинными ногами и дружеской беседой. Ей хватало секунды, чтобы запустить свободную руку к ним в карман, а потом к себе.

Иногда они пытались пригласить ее на свидание, почти упрашивали пойти выпить с ними.

— Вы такой милый, — улыбалась Камелия. Это был ее коронный ответ. — Но сейчас я иду на встречу с парнем. Может быть, в другой раз.

Прежде чем они успевали перевести дыхание, она уже сливалась с толпой, спускалась в метро, в туалет, считала купюры и избавлялась от улик. А потом шла домой к Дуги и оставшуюся часть суток курила наркоту, слушала музыку, занималась любовью и грелась в лучах его восхищения.

В начале 1968 года Дуги пришел домой, улыбаясь во весь рот.

Камелия сидела возле газовой печки, закутавшись в одеяло. Было только начало пятого, но на улице уже стемнело. Она давно уже закрыла ставни и старалась согреть комнату, но ничего не помогало.

Дуги отсутствовал с десяти утра. Его пальто было присыпано снегом, растаявшие снежинки сверкали на темных кудрях, как блестки.

— Все еще идет снег? — спросила Камелия просто для того, чтобы завести разговор. Дуги не нравилось, когда его расспрашивали о том, где он был.

— Да, местами слой снега достигает пятнадцати сантиметров, — сказал он весело, вешая пальто на спинку стула и подходя ближе к огню, чтобы погреть руки. — Видела бы ты Гайд-парк, он как на рождественской открытке.

Камелия не хотела вспоминать о Рождестве. Дуги не удалось достать наркоту ни для себя, ни на продажу, и он был очень мрачным. Камелия приготовила курицу и украсила комнату, но он находил недостатки во всем.

— Как ты смотришь на то, чтобы провести ночь в шикарном отеле? — спросил он. — Горячая ванна, куча еды и выпивки?

— За такое и умереть можно! — ответила Камелия. Кстати, она как раз собиралась забраться в постель.

— Ну, тогда, принцесса, ваше желание исполнится. — Дуги низко наклонился и поцеловал ее ногу. — В эту субботу. И надень какое-нибудь оригинальное белье, чтобы доставить мне удовольствие.

Он сказал, что хотел взять ее на выходные в Бригтон, но боялся, что поезда отменят из-за снега. Но Камелия еще ни разу не была в отеле, не считая тех случаев, когда они с матерью приезжали в Лондон. Она была просто в восторге от того, что попадет в шикарное местечко.

— Все будет как в сказке, — ухмыльнулся Дуги, когда они выбирали нижнее белье в магазине на Шафтесбери-авеню. — Я хочу, чтобы ты вела себя как проститутка, которую я подобрал на улице и показываю ей все прелести жизни.

Когда они вышли из такси на Аппер-Беркли-стрит, было только начало девятого. Два дня назад снегопад прекратился, и дороги были расчищены от снега, но он все еще лежал на крышах и деревьях. «Джордж Хотел» приветливо встречал их золотым светом, который струился на белые мраморные ступени сквозь стеклянные двери.

Камелия была в белой меховой шубке и в красном облегающем платье, на ногах были черные чулки и сапоги на высоких каблуках.

Она радовалась, что Дуги был так спокоен. Камелия же раскраснелась, как только вошла в красивый холл, где их встретил привратник в форме и шикарная блондинка за столом приемной. Дуги назвался мистером Грином и подписался так, будто всю жизнь провел в таких заведениях.