Эмили Гиффин - Жених напрокат

Снова смеюсь:

— Вот так здорово! Я же многое тебе рассказывала, пока мы учились!

— Например?

Напоминаю некоторые детали своей биографии.

— Нет, я не об этом, — возражает он. — Есть более важные вещи. Чувства.

— Я ненавидела Зигмана...

— Это я знаю. Тебе было страшно до чертиков. А когда он тебя все-таки вызвал, ты задала ему жару.

— Ничего подобного! — Я вспоминаю, как с трудом продиралась сквозь дебри его казуистики.

— Именно так. Ты же не видела себя со стороны!

Отвожу взгляд, рассматривая чернильное пятнышко на одеяле. Он продолжает:

— Ты считаешь себя заурядной и обычной. Но это не так, Рейчел.

Не могу на него взглянуть. Лицо горит.

— Знаю, ты краснеешь, когда смущаешься. — Он улыбается.

— Нет!

Прикрываю лицо рукой и смотрю на него с возмущением.

— Да. Ты очаровательна. И сама не знаешь, в чем твои преимущества.

Никто, даже мама, никогда не называл меня очаровательной.

— Ты прекрасна. Абсолютно, потрясающе прекрасна, притом самым естественным образом. Похожа на статуэтку из слоновой кости. На модель художника. Сама естественность. Неискушенность.

Я прошу его остановиться. Пусть даже мне и нравится то, что он говорит.

— Но это правда!

Хотелось бы верить.

Он целует меня в шею, левой рукой касается моего бедра.

— Декс...

— Да?

— Кто тебе сказал, что я ни с кем не хотела встречаться в университете?

— Ведь не встречалась же? Ты пришла туда учиться, а не амурничать. Это было ясно.

— Я встречалась с Натом.

— Но далеко вы так и не зашли.

— Он не решался пригласить меня на свидание, пока мы не закончили университет.

— Смелый парень.

Закатываю глаза.

— Я чуть было не пригласил тебя на свидание, знаешь об этом?

Смеюсь.

— Правда, — говорит Декс; кажется, он слегка уязвлен. Смотрю на него с недоверием. — Помнишь, когда мы готовились сдавать «Правонарушения»?

Вспоминаю, как он вытер мне слезы. Стало быть, это что-то значило.

— Ты ведь понимаешь, о чем я говорю?

Киваю и краснею.

— Кажется, да. Когда я хотел проводить тебя до комнаты, ты отказалась. Отшила меня.

— Я тебя не отшивала!

— Ты думала только об учебе.

— Нет. Я просто тогда не знала... — Мой голос обрывается.

— А потом ты познакомила меня с Дарси. Мне показалось, что я тебя вообще не интересую.

— Я не подумала... не знала, что ты так меня поймешь.

— Мне нравилось проводить с тобой время, — говорит Декс. — И сейчас нравится.

Он смотрит на меня не мигая. Говорю, что из всех, с кем я раньше встречалась, у него самый пристальный взгляд. Декс улыбается и говорит, что всегда выигрывал в «гляделки». Я с вызовом таращусь на него — точно так же, как и он. Замечаю темное пятнышко у него на левой радужке, похожее на родинку.

Через несколько секунд моргаю. Он ослепительно, торжествующе улыбается и целует меня. Декс бесподобно целуется, ни один раз не похож на предыдущий — это частенько уходит, когда связь длится долго. Поцелуи Декса никогда не наскучат. Хоть бы он никогда не останавливался!

— Расскажи мне о Сюзанне, — говорю я, когда поцелуи заканчиваются. — И о той девушке, что была у тебя в последнем классе.

— Алиса? — Он смеется, заправляет мне прядь волос за ухо. — Что о ней сказать... Дело давнее.

Все знают, что, когда наклевывается новый роман, своих экс не обсуждают. Даже если тебе до смерти хочется узнать все в деталях с самого начала — то, что ты можешь пустить в ход потом. И вовсе не одни только Правильные Девушки вроде Клэр следуют этому принципу. Свидание с новым мужчиной — это начало для вас обоих. Перетряхивание прошлых романов к добру не приведет — и по определению заканчивается неудачей. Но если вспомнить о том, что Декс помолвлен, то разговор о бывших подружках выглядит безобидно.

— Ты их любил?

Мне отчего-то хочется это знать.

Он перекатывается на спину и сосредоточенно смотрит в потолок. Мне нравится, что Декс задумывается над вопросами, точь-в-точь как он это делал, когда сдавал экзамены. Помню, как он смотрел в пространство первые сорок пять минут из отпущенного на подготовку времени. Не написал ни слова, пока не продумал ответ целиком.

Он прокашливается.

— Алису — нет. Сюзанну — да.

Неудивительно, что Сюзанна всегда беспокоила Дарси. Она ведь хочет быть его единственной любовью! Помню, как она приставала в школе к Блэйну: «Ты ведь не любишь Кассандру? Нет? » — пока он наконец не ответил: «Нет. Только тебя, Дарси».

— Почему не Алису? — спрашиваю я. Лучше послушаю о той, кого он не любил.

— Не знаю. Она была славная девчонка. Очень славная. Не знаю, почему я ее не любил. Сердцу не прикажешь.

Декс прав. Это не зависит от человеческих достоинств или внешней привлекательности. Ты не можешь заставить себя любить. Или не любить. Хотя все эти годы я очень старалась. Вспомнить хотя бы Джоуи. Я встречалась с ним два года и никогда не чувствовала и тени того, что ощущаю сейчас.

— Конечно, мы были всего лишь подростками, — продолжает он. — Насколько серьезно все это может быть в таком возрасте?

Я киваю и думаю о славном маленьком Брэндоне. Потом спрашиваю Декса о Сюзанне.

— Так ты ее любил?

— Да. Но долго это продлиться не могло. Сюзанна — иудейка. Кажется, она питала на мой счет слишком большие иллюзии. Хотела, чтобы я принял ее веру, чтобы наши дети росли иудеями и все такое. Может быть, я бы и согласился, религия для меня не слишком важна... но я не мог смириться с тем, что она начала диктовать условия. Понял, что она меня сломает. Как ее мать сломала ее отца. И потом, мы были еще слишком молоды... И все-таки, когда она ушла, мне было очень плохо.

— Она сейчас замужем?

— Забавно, что ты об этом спрашиваешь. Слышал от общих знакомых — она обручилась. Через месяц после... — Он останавливается. Ему явно неловко.

— Через месяц после тебя?

— Да, — шепчет он. Снова тянет меня к себе и целует, словно отгоняя прочь все мысли о Дарси. Мы раздеваемся и залезаем под одеяло.

— Тебе холодно, — говорит он.

— Мне всегда холодно, когда я нервничаю.

— А почему ты нервничаешь? Не надо.

— Декс, — говорю я, уткнувшись лицом ему в шею.

— Да, Рейч?

— Нет, ничего.

Он придвигается ко мне, и я больше не мерзну.

Мы целуемся долго-долго. Везде.

Не знаю, который час, но уже темнеет.

Останавливаю его, все по тем же очевидным причинам. Но также и потому, что нам следует подождать, прежде чем проводить ночь вместе. Впрочем, этого может никогда не случиться. Так же, как я никогда не залезу с ним в душ и не увижу, как он бреется по утрам. Или как читает воскресную газету за кофе и бездельничает. Мы не будем держаться за руки, гуляя по парку, и обниматься, сидя на траве. Но сейчас я могу получить все. И тогда ничто нас уже не остановит.