Нерина Хиллард - Так мало времени

Неста засмеялась:

— Вы не нуждаетесь в моем позволении. У вас хватает собственного горячего нрава. Ну, бегом — переоденьтесь в свое самое лучшее платье. — Специально для дорогого Фелипе?

— Специально для Фелипе,— властно подтвердила Неста.— Вам от этого хуже не станет, пусть даже вы его не любите и находитесь — как вы это назвали? — в состоянии ненадежного перемирия.

Моргана засмеялась и, закончив массаж, помогла Несте одеться, после чего вернулась в свою комнату. Она с самого начала не собиралась оставаться в форменной одежде, но справилась со своей гордостью, позволив Несте считать, что та смогла ее переубедить.

Моргана надела светло-желтое шелковое платье со столь любимой ею завихривающейся юбкой и аккуратные сандалии, которые были на ней в день праздника. Потом, причесывая свои непокорные бронзовые кудри, она заметила на столике ожерелье с серебряными кружками.

Бросив гребень, она застегнула его на шее и с почти дерзкой улыбкой вспомнила, что Фелипе чуть ли не пытался запугать ее намеками на тайный смысл арабских надписей.

Спускаясь вниз, девушка ничуть не напоминала то аскетичное и отстраненное существо, каким казалась в своей сестринской форме, придававшей ее хрупкой фигурке непонятное достоинство.

— Господи, дитя! — восторженно воскликнула Неста, увидев Моргану.— Вы похожи на пленный луч солнца!

Моргана рассмеялась и закружилась. Ее пышные юбки зашуршали, к вящему наслаждению ее неукротимой женственности, а короткие сияющие кудри весело растрепались.

— По-моему, сегодняшний день будет приятным,— радостно сказала она.

— Я счастлив это слышать.

Неожиданно прозвучавший голос Фелипе заставил Моргану прервать свое веселое кружение, и она резко остановилась. Он стоял у самого порога, как всегда изысканно одетый. Темные волосы его блестели, знакомые смуглые черты были полны манящего очарования.

— Доброе утро, сеньор.— Она смущенно разгладила складки юбки, чувствуя себя немного неловко из-за того, что ее поймали на такой ребячливости. Хотя, надо признать, в его лице не было насмешки или иронии. Наоборот, казалось, что он держится более свободно, чем обычно. Однако ситуация требовала каких-то комментариев, и она добавила:— Я не знала, что вы приехали.

— Только что,— ответил он. В его глазах чуть видна была улыбка, но не такая, чтобы внушить Моргане робость или привычное раздражение. Она чем-то напомнила ей о том моменте, когда он рассказывал, как лазал на деревья, и ее улыбка вышла естественнее, чем прежде, и даже не без оттенка теплоты.

Все оставшееся утро прошло необыкновенно хорошо. Казалось, оно отмечено каким-то особым сиянием, отчего все чувствовали себя удивительно жизнерадостно. В этом настроении, выпив по бокалу прохладительного напитка, вся компания вышла к мощной черной машине с гербом на радиаторе. Несту усадили на заднем сиденье, обложив подушками так, чтобы она могла поудобнее устроиться, а потом Фелипе повернулся и открыл переднюю дверцу перед Морганой. При других обстоятельствах она, наверное, постаралась бы усесться сама, как только закончила помогать Несте, но на этот раз она смирилась с зависимостью и позволила себе помочь, всем существом ощутив легкое прикосновение к локтю. Потом Фелипе прошел к водительскому месту, включил двигатель, и мощная черная машина плавно и легко скользнула вперед.

Когда они доехали до дороги, которая вела к Лорензито, Фелипе повернул в противоположном направлении. Пыльная дорога упрямо поднималась вверх в окружении тропического изобилия. Моргана с гордостью могла назвать некоторые из растений, несмотря на то, что пробыла на острове так недолго. Она видела казуарины и деревья мафурра, чуть в стороне от дороги росла джакаранда и раскинул ветви тамариск. Повсюду было множество ярких тропических цветов, буйно разросшихся в этом островном раю красок и света.

На вершине холма Фелипе затормозил. Моргана огляделась, стараясь определить причину их неожиданной остановки. Но у нее только создалось впечатление, что они поднялись высоко над миром, туда, где на краю крутых скал растут деревья. Фелипе повернулся к Несте со своей обычной любезной улыбкой.

— Вы извините нас, если мы на минуту вас оставим?

— Конечно,— сразу же откликнулась Неста. Фелипе быстро обошел машину и открыл Моргане дверцу.

— Это — та часть Хуамасы, которую обязательно надо посмотреть.

Его пальцы снова чуть прикоснулись к ее руке, когда он помогал ей выйти из машины, и снова она испытала этот странный трепет. И всего-то — из-за прикосновения руки, обладателя которой, как ей казалось совсем недавно, она ненавидит!

— Заметно, что под солнцем Хуамасы лепестки чуть приоткрываются,— заметил он, ведя ее по направлению к скалам.

Моргана сразу же насторожилась.

— Что вы хотите сказать, сеньор?

Она сразу же вспомнила об их ненадежном перемирии: в голосе его снова появились знакомые ироничные интонации. Видимо, он никак не мог удержаться, чтобы не подразнить ее.

— Суровая медсестра Кэрол снова исчезла, и эту перемену надо всячески приветствовать, хотя у ее преемницы очень плохая память.— Темная бровь насмешливо приподнялась.— Значит, называть меня по имени так сложно?

— Нет.— Моргана помолчала, тщательно подбирая слова.— Боюсь, что я просто забываю. Когда привыкнешь думать о человеке каким-то определенным образом, не сразу удается переучиться.

— Интересно, и что же вы думаете обо мне? Моргана сразу же определила этот вопрос как чрезвычайно трудный — и, возможно, даже опасный — и пыталась придумать какой-нибудь уклончивый ответ, который бы его удовлетворил. Но тут он пожал плечами, чуть сощурив глаза, и снова стал серьезным. Такая перемена несколько озадачила ее.

— Неважно. Наверное, вы это и сами хорошенько не поняли, моя милая Моргана.

— Бывают моменты, когда я это прекрасно понимаю,— небрежно ответила Моргана.

— Верно. Наверное, я их могу вспомнить.— В голосе его снова зазвучала невозмутимая насмешка.— Вы, возможно, планировали кровавые расправы?

— Очень кровавые, включая кипящее масло и тиски для пальцев,— решительно ответила Моргана, но в уголках ее губ дрожала неудержимая улыбка.

— Тиски для пальцев! — Его губы ответно изогнулись, и он посмотрел на свои мужественно-аристократические руки.

Моргана тоже взглянула на них, и поняла, что преступно было даже думать о тисках для таких пальцев. И еще невольно подумала, что бы испытала, если бы эти руки обняли ее. Тут она вспомнила — и залилась густым румянцем.

Моргана поспешно отвернулась, с притворным интересом рассматривая окружившие их деревья, и надеялась, что Фелипе не заметит, как она покраснела.