Ивана Трамп - Жажда любви

– Кстати! – воскликнула она, очнувшись от своих размышлений. – Мартин сильно расстраивается по поводу Пиа?

Зузка пожала плечами и печально покачала головой.

– Я даже не знала, что он так интересовался ею…

– Мы все недооценивали ситуацию: Лючия, ты и я.

Вернувшись из Лондона в Санкт-Мориц и увидев Кристиана и Пиа вместе, Катринка сразу догадалась, что произошло. Пиа так и светилась от любви, а Кристиан… от удовлетворения. Только этим словом Катринка могла описать его состояние. Сначала она ужасно разозлилась: и на Кристиана, который несмотря на ее предостережения все-таки воспользовался ситуацией; и на себя саму за то, что недооценила способности своего сына; и на Пиа, не справившуюся с роковым влечением… Побушевав немного, она успокоилась. Первая любовь часто приводит к разочарованию, наглядным примером чему являются ее собственные отношения с Миреком Бартошем. Мартин и Пиа скоро придут в себя. Должно же в ее жизни быть что-то такое, от чего она могла бы прийти в себя. Тем временем «мерседес» остановился прямо напротив «Праги». Лютер вышел из машины и помог выйти двум женщинам. Швейцар, увидев, что его помощь не требуется, остался на своем посту и открыл перед хозяйкой тяжелую стеклянную дверь отеля.

– Добрый день, миссис Холлен, – сказал он.

– Здравствуйте, – ответила она. – Как поживаете? Надеюсь, ваша жена чувствует себя лучше.

Жена швейцара тоже была беременна, но в отличие от Катринки, казалось, ужасно страдала от этого.

– О да, – швейцар казался очень польщенным вниманием Катринки. – Ей гораздо лучше. Спасибо за участие.

Следом за Катринкой Зузка спустилась вниз в небольшой танцевальный зал, где накрывали столы, за которыми должны были разместиться гости.

– Как идут приготовления? – спросила Катринка, заходя в зал и слыша, как Робин кричит что-то в телефонную трубку.

– У нас не хватает цветов, миссис ван Холлен, – объяснил распорядитель банкета, оглядываясь на официантов, снующих между столами. Зал казался больше, нежели он был на самом деле, за счет зеркальных стен и сводчатых потолков. На всех столах, покрытых льняными скатертями, в окружении чашек из китайского фарфора стояли вазы с белыми розами и одной красной в центре букета. Такой вазы не было только на одном столе.

Робин положила трубку и повернулась к Катринке.

– Они не уверены, что смогут найти цветы для последнего букета до прихода гостей. – Катринка отдала кое-какие распоряжения и, сделав шаг назад, критически осмотрела работу.

– Мне кажется, – сказала она, – никто не заметит, что один букет чуть-чуть отличается от других…

– Не волнуйся, – сказала Зузка по-чешски. – Все будут слишком заняты для того, чтобы выяснять, у кого на столе больше цветов.

Катринка засмеялась:

– Ты права.

– Пришел Майкл, – сказала Робин, показывая в ту сторону, где в дверях стоял генеральный менеджер отеля, Майкл Ферранте. С тщательно уложенными волосами и в темном костюме от Ральфа Лорена он выглядел очень элегантно. Подойдя поближе, он сделал жест рукой, обозначающий: «Мэр уже здесь».

Привлекательный мужчина, мэр Праги выглядел скорее как известный писатель или композитор. Его познания в английском языке были ограничены, но двое его помощников, мужчина и женщина, неплохо владели языком и могли бегло говорить. Катринка, которая уже встречалась с ними во время своей последней поездки в Прагу, познакомила гостей с Зузкой и Марком, который приехал сразу вслед за мэром. По его виду было заметно, как он спешил.

– Что-нибудь не так? – тихонько спросила Катринка мужа.

– Ничего серьезного, – ответил он с улыбкой.

Потянулась нескончаемая вереница гостей. Каждый вежливо здоровался и проходил вперед. Катринка изо всех сил напрягала память, стараясь не перепутать имена и назвать каждого максимально правильно, насколько позволял ее хромающий английский.

– Проходите, пожалуйста, сюда, проходите, пожалуйста! – восклицала Робин, провожая гостей до конца коридора по направлению к одному из помощников Катринки, который стоял около входа в бальный зал со списком, где было написано, кто где сидит.

– Не представляю, как тебе это удается… – прошептала Александра, подходя к Катринке, когда поток гостей понемногу иссяк. – Сама я в половине таких случаев забываю свое собственное имя, – сказала она, немного преувеличивая. Александра была очень хорошей хозяйкой и прекрасно умела поддержать разговор. – Интересно! – воскликнула она неожиданно. – Не верю своим глазам! Нет, это уже хамство! Как он мог!

– Кто? – спросила Катринка, оборачиваясь. К ней приближался Жан-Клод Жиллетт, но вряд ли это могло так расстроить Александру. Катринка была даже рада. Она хотела, чтобы Жан-Клод встретился с мэром. Однако то, что взволновало Александру, не понравилось и Зузке. Бормоча что-то по-чешски, она воинственно встала рядом с Катринкой, будто собираясь ее от чего-то защищать.

Потом, когда у Катринки появилось время все обдумать, она предположила, что не сразу узнала Натали Бовье не только потому, что ее внимание было сосредоточено на Жан-Клоде, но и потому, что ни от кого из организаторов, в том числе и от Жан-Клода, она не ожидала такой выходки.

– Катринка, дорогая, – сказал Жан-Клод, разводя руки для приветственного объятия.

– Привет, Жан-Клод, – сказала Катринка, отступая назад, не обращая внимания на его протянутые руки.

– Катринка, рада тебя видеть! – воскликнула Натали с характерным французским акцентом. Несмотря на темно-синие круги под глазами, которые не мог скрыть даже грим, она была такой очаровательной, как всегда, а се фигура такой же юной. Вокруг нее распространялась особая эротическая аура, которую очень ценили мужчины, включая Адама Грэхема.

– Надеюсь, мой приезд не доставит вам неудобств. Жан-Клод так настаивал, чтобы я поехала… – Она не решилась протянуть руку и повернулась к Зузке и Александре, натолкнувшись на их неприкрытую неприязнь.

– Жан-Клод не предупредил, что приведет гостей, – холодно сказала Катринка. – Мне потребуется время, чтобы найти для вас место. Надеюсь, вы извините меня. Я сейчас все утрою, – Катринка двинулась в зал. Александра и Зузка сделали то же самое, не сказав ни слова ни Жану-Клоду, ни Натали.

– Я же тебе говорила, что ничего хорошего из этого не выйдет, – сказала Натали, едва сдерживая слезы.

– Надо же было с чего-то начинать, – вздохнул Жан-Клод.

Зная, что Натали сейчас в Нью-Йорке, он не мог побороть желания привести ее сюда, но, увидев лицо Катринки, сразу усомнился в правильности принятого им решения. Постепенно его уверенность возвращалась. Спустя несколько секунд, он уже не сомневался, что поступил правильно. Забота о Натали была его старой привычкой, и он хотел помочь ей вернуть дружбу Катринки.