Нарисованные друг для друга - Джулиана Смит

и ночевать у мужчины не страшно, когда делаешь это через раз.

— Ты тоже. Ты ведь знаешь? Ни один из нас, тем более Флетчер, не позволит тебе ехать в гостиницу, если здесь есть свободное место.

При моем растерянном взгляде Леннон улыбается.

— Можем даже позвать Ноа и Марго. Будет весело. Как школьная ночевка, только с вином, пиццей и глупыми подростковыми фильмами. — Она склоняет голову, взгляд уходит вдаль. — Хотя, это ровно как мои ночевки в школе.

Как же стыдно было бы выдать правду. Что, хотя у меня был лучший друг, который знал меня настолько, что мог предугадать мою менструацию раньше меня самой, я ни разу не ночевала у подруг. Для этого нужны подруги. Остин мог оставаться до позднего вечера, пока родители общались; мы проскальзывали в комнаты, смотрели ужастики в темноте с осторожными прикосновениями под одеялом, но ровно в десять приходилось уходить домой. Или наоборот, если мы были у них.

Дело в том, что с Остином нам казалось, что нам никто больше не нужен. Долго я не чувствовала, что лишена девичьих посиделок, ведь у меня был мой человек, только мой. В конце концов, что такое десять случайных, посредственных друзей по сравнению с одним-единственным лучшим? Ничто, как выяснилось. С обеих сторон.

И все же, глядя на эту крошечную компанию людей, идеально вписанных в жизни друг друга, которые зачем-то хотят видеть здесь меня, я не могу не шагнуть в эту открытую дверь.

Так что я улыбаюсь.

— Звучит здорово.

Честно говоря, я не могу представить никого другого, с кем хотела бы провести свою первую ночевку.

Какая наглость, подумал Флетчер. Ворваться в его жизнь именно тогда, когда он только начинал разбираться в себе, и снова перевернуть все с ног на голову.

Глава 18

Слово дня: cafuné (порт. нежность в движении рук по волосам)

Определение: нежно проводить пальцами по волосам любимого человека.

Я поджимаю ноги под себя, съеживаясь в крошечном шкафу в прихожей, как ниндзя в засаде, ожидающая врага. Шесть нас на три бутылки вина, и кто-то, не помню кто, но подозреваю, что Стефан, выдал гениальную идею сыграть в «сардины». Это что-то вроде перевернутых пряток: один прячется, остальные ищут. Когда кто-то находит его, они оба прячутся вместе, пока в итоге не соберутся все.

Мы уже провели два пробных раунда, но первый раз пряталась Марго, и когда Леннон подобралась к ее укрытию, та начала истерически смеяться и кричать, что ей нужно в туалет.

А потом был Стефан, который забрался за шторы в гостиной, и игра закончилась, даже не начавшись.

Леннон заявила: «Самый умный в комнате должен прятаться». И стоило мне повернуться, чтобы ткнуть пальцем в Флетчера, как все остальные одновременно указали на меня. Я пыталась спорить, но Флетчер только покачал головой и подтолкнул круглые очки к переносице.

— Флора, тут без вопросов.

Так я и оказалась в шкафу.

Чьи-то ноги шлепают туда-сюда по коридору, и когда Ноа говорит: «Кто-нибудь проверил шкаф в прихожей?», Марго отвечает.

— Конечно, я туда первой заглянула.

Нет, не заглядывала. Она проверила маленький туалет рядом со мной и снова заявила, что ей нужно в туалет. Думаю, как минимум одна из пропавших бутылок вина осела в ней.

Дверца шкафа приоткрывается, и я едва не подпрыгиваю на месте, крепче прижимая колени к груди.

Флетчер улыбается глупо и растерянно, так что у меня вырывается смешок. Он опускается рядом со мной на пол, подтягивая ноги, и в таком виде кажется совсем мальчишкой.

— Привет, — шепчет он.

— Привет, — шепчу я в ответ.

Голоса остальных смещаются в сторону ближайшей спальни, и Флетчер, наклонившись вперед, закрывает дверь, прежде чем устроиться поудобнее.

Этот шкаф куда просторнее всех в нашей квартире, но он все равно шкаф, так что когда наши бедра слегка задевают друг друга, у меня по коже бегут мурашки.

— Как же они орут, — шепчет он.

— Из-за вина?

— Нет, они всегда такие.

— А, — фыркаю я.

Флетчер поднимает руку, захватывает прядь моих кудрей и крутит ее между пальцев, протягивая через упругие завитки. В конце локон подпрыгивает обратно, и он смотрит на него, завороженный, зрачки расширены.

Так вот как выглядит Флетчер, когда подвыпьет — теплый, мягкий, с размытыми краями и неустойчивой улыбкой.

— Думаешь, если мы посидим тут час, они в итоге уснут?

— Ты сильно переоцениваешь их способность бодрствовать после выпивки.

— Минут тридцать?

Снаружи снова раздаются торопливые шаги на этот раз медленнее.

— Пять минут максимум, — громко шепчет Флетчер, и почему-то у меня вырывается хихиканье.

Сидя в шкафу с моим новым лучшим другом, чувствуя, как в бок впивается полка для обуви, а по голове скользит рукав кожаной куртки, я словно проваливаюсь в другой мир. Кажется, что наконец-то вижу, какой могла быть студенческая жизнь, а не бесконечная учеба в одиночестве в общежитии перед финальным экзаменом по искусству или поездки каждые выходные домой работать в магазин родителей. Ни кружков, ни друзей, ни веселья.

Неужели это то, что испытывали остальные? То, что Остин нашел в своей компании друзей, когда меня рядом не было? Все то, что я упустила за те годы, которые, по словам нашего выпускного вальдекторанта, «буду вспоминать всю жизнь»?

Я купаюсь в этих ощущениях — в радости, в молодости, в щекочущем сердце восторге от того, что нахожусь в шкафу с парнем, который пахнет дождем и гвоздикой.

— Ты заставляешь меня чувствовать себя снова молодой.

Уголок рта Флетчера дергается.

— Тебе двадцать пять.

— Да, но с тобой я себя так чувствую.

— Думаю, вино уже начало действовать.

— Думаю, ты прав, но я не отказываюсь от своих слов.

Его мальчишеская улыбка становится шире, и вот она — ямочка на щеке. Здравствуй, старый друг. Очки сползают так низко, что его глаза встречаются с моими прямо над оправой, и мне нравится этот вид. Я хочу, чтобы они всегда так сидели.

Я так увлечена его взглядом, что не сразу замечаю, как пальцы Флетчера обхватывают рукав моего свитера. Он слегка тянет его, и я опускаю глаза.

— Что это? — Он поднимает ткань к нашим глазам. — Эта фактура?

— Шерсть.

— Как у овцы?

— Думаю, да.

— Круто, — шепчет он.

Видимо, сегодня ночь откровений, потому что, пока Флетчер перебирает мой свитер, я бормочу:

— Остин ненавидел шерсть.

— Кто такой Остин?

— Мой бывший.

Плечи Флетчера опускаются, а руки вместе со свитером.

— Странно думать, что у тебя был парень.

— Спасибо, конечно.

— Нет, прости. — Он хлопает себя по лбу слишком громко, и мы