Я жду от вас ребёнка, босс! - Виктория Вишневская
— Выйти не хотите?
Не могу! Трётся всё!
— Не хочу, — делает шаг вперёд. Расстёгивает свою рубашку и откидывает её в сторону. — Переодевайся. Поедем домой.
— Я тогда так поеду, — выдавливаю из себя. — Хоть и некомфортно, но зато прохладно. Под кондиционером, уверена, будет ещё лучше.
Его тёмные глаза буквально искрятся.
Эй, что это он задумал?
— Так не пойдёт, — говорит тихо.
Останавливает свой взгляд на моей груди, которую я стараюсь прикрыть руками. А толк есть? Он же видел её!
— Заболеешь. Поэтому, Добровольская, раздевайся.
— И не подумаю, — отвечаю с вызовом. — Я только перед мужем своим раздеваться буду, а Вы… не мой муж.
И уже настолько выучила Бахрамова, что тут же быстро добавляю:
— И исправлять это не надо.
— Не собираюсь, — отвечает холодно, жёстко, но в то же время тепло.
Это вообще возможно?
— Раздевайся. Заболеешь.
Он снова делает шаг вперёд.
— Я разденусь, когда Вы перестанете напирать, — продолжаю держаться стойко, — и выйдете из комнаты. И потом уж сама разберусь.
Тимур останавливается в двух шагах от меня. Смотрит спокойно, не раздражаясь.
— Ты выгоняешь меня? — прищуривается.
Я киваю.
— Именно. Тюлень.
Специально обзываю его, чтобы немного выбесить. Слишком уж он спокойный.
— Тебе нужно выйти. Чтобы нам потом опять не пришлось прятать твоё недоразумение.
Вообще-то, этот волнующий факт жуть как мне нравится. Это ведь значит, что я боссу нравлюсь, да? Он хочет меня?
Если так — я хочу отомстить. За всё.
Да, я девочка мстительная. Позвали бы меня в фильм «Мстители» — я бы так там набедокурила!
Делаю шаг вперёд, подхожу к боссу и опускаю ладонь на его прохладный торс.
— Простите, Тимур Русланович…
Не успеваю договорить, как он хватает меня за запястье и тянет на себя.
— Ты меня как назвала? — хищно прищуривается.
Мой голый живот и чувствительная грудь соприкасаются с его телом. Закусываю губку и отвожу взгляд в сторону.
Неловко… Но приятно.
— Тимуром…
— До этого.
— Да ну тебя!
Бью его кулачком в плечо, а он сильнее прижимает к себе. Отклоняю голову назад — лишь бы не коснуться его лица.
— Ты в курсе, что за оскорбление начальства увольняют? — спрашивает вкрадчиво с хрипотцой в голосе.
— Я готова.
Даже рада!
— Нет, — машет головой. — Тебя увольнять не буду. Но получишь штраф. Огро-омный штраф.
Я округляю глаза.
— Како..?
Опять не успеваю договорить. На затылок внезапно ложится его ладонь, и босс дёргает меня на себя. Впивается в губы тем самым поцелуем, от которого подкашиваются ноги. И я чуть не падаю. Кое-как стою, чувствуя, как дрожат ноги от этого крышесносного поцелуя.
Но всё заканчивается так быстро, что я не успеваю войти во вкус. Только начинаю ощущать эйфорию, как она тут же машет мне ручкой и говорит «прощай».
Тимур отрывается от моих губ, отпускает меня и, окинув довольным взглядом, спокойно уходит.
Вот так просто… Оставляет меня в комнате одну. Шокированную и растерянную. Недоумевающую…
Переодеваюсь, переполненная разбегающимися мыслями. Выхожу из комнаты — и тут же сталкиваюсь с Тимуром. И неловко становится. Опять.
Ужас! Зачем он это сделал?
Штраф? Но лучше так, конечно, чем несколько дополнительных месяцев работы.
Мы возвращаемся обратно к беседке, забираем ключи, карточки. Всё это время молчим. Меня это немного напрягает, но я держусь, чтобы что-нибудь лишнее не ляпнуть.
Я же купилась! И если бы осталась ещё на пару минут с ним в комнате, наверное, не устояла бы. Сняла бы с себя всё, что бы он ни попросил. Поэтому лучше пусть обижается и идёт к машине.
Глава 21
Через полчаса мы уже заходим в свой номер. Я на Тимура не смотрю. Он на меня тоже. Так и расходимся по разным углам.
— Эмир, блин, потолстей уже! — восклицает вдруг босс, привлекая моё внимание.
Стоит у шкафа, с трудом стягивая с себя облегающие штаны.
Я хихикаю.
— Ещё один штраф.
Вздыхаю… Вроде ничего страшного, но звучит ужасно.
— Завтра мы с тобой идём на бизнес-встречу. Главное — не наговори глупостей. Мастера из салона и платье приедут завтра к трём. Можешь быть свободна до этого времени.
Опять…
— Ладно, — киваю, хотя не горю желанием вообще куда-либо идти. Сейчас я явно не жажду общества. — А потом?
— Останемся ещё на пару дней. Хочу отдохнуть от работы. Если хочешь — можем сходить погулять.
В животе начинают носиться бабочки, вихрем кружа внутри. Мы. Вдвоём. Идём по аллее…
— Как раз дадим журналистам то, чего они хотят.
Вот же! Всю милоту картины разрушил!
— Без проблем.
И сама бы с радостью развеялась…
Весь вечер и половину следующего дня я тусуюсь в ресторане. Подальше от Тимура. Ем, играюсь с фонтаном (да-да, он находится прямо в помещении) и развлекаюсь. Тимур ко мне не лезет.
Разговариваю с Викой по видеочату. При этом где-то на заднем плане ходит Дикий в трусах. Мы договариваемся встретиться на выходных, как только я приеду.
Вера по-прежнему молчит. Меня это не особо напрягает. Но я не понимаю, почему она со мной так поступила. Столько лет дружбы — и всё коту под хвост.
А Давыдов… активно пишет.
«Хватит держать меня за дурака, Ася. Часики тикают».
Нарцисс…
Я закрываю сообщение и фыркаю. И спокойно продолжаю готовиться к вечеру, зная, что ничего страшного не случится.
Вечер того же дня
— Я же просил тебя не реагировать на неё, — цедит сквозь зубы босс.
Влетаю в номер и со злостью кидаю сумку на пол. Крутанувшись на каблуках, кричу на Бахрамова, не зная, куда деть эмоции:
— Она поставила мне подножку! А потом прилепила жвачку в волосы! — демонстрирую ему прядь волос, которую отрезала в машине, и восклицаю с яростью: — У тебя все бывшие такие больные???
Отворачиваюсь и начинаю нервно ходить по комнате. Я думала, что всё пройдёт спокойно, но одна неприятная особа испортила весь вечер. Бахрамов почему-то промолчал, что на нём будет присутствовать его бывшая. Не знаю, сколько их у него, но эта оказалась самая неадекватная. Да его жена со своими подколами просто нервно курит в сторонке!
Эта Саша, как только увидела нас, начала говорить всякие гадости у меня за спиной. Поставила мне подножку. На лестнице, да, с которой я чуть кубарем не покатилась вниз. А под конец вечера, когда я уже практически кипела от всяких странных взглядов в мою сторону, эта дрянь прицепила жвачку к моим волосам.
И я чуть не сорвалась прямо
