Измена. Месть преданной - Зоя Астэр

спрашиваю я. – Лев? Конечно, простит. Он не злится на тебя, Яна. Мы понимаем, что тебе тяжело, правда. Просто заботимся теперь не только о тебе, но и о ребёнке.

- Он и тебя заберёт, вот увидишь, - на лице Яны появляется безумная улыбка. – Он нас всех убьёт!

Яна вдруг вскакивает на ноги прямо на кровати.

- Он нас всех убьёт! – вопит она что есть мочи.

Я отшатываюсь, не ожидая такой реакции. Чуть со стула не падаю.

Игнат бросается к Яне, истерично кричащей на весь дом, и пробует усадить её обратно.

В комнату торопливо входит женщина в медицинской одежде.

- Укол? – спрашивает она.

- Подождём пока, - отвечает Игнат, мешающий Яне бить по стенам руками. – Может, ещё сама успокоится.

Домой мы возвращаемся в гнетущем молчании. У меня на душе очень тяжело. Сказать, что состояние Яны ухудшилось, это ничего не сказать.

- Я не стал класть её в клинику, - безжизненным голосом говорит Лев. – Там бы её обкалывали успокоительным, не заботясь о том, как это скажется на здоровье ребёнка.

Ничего не отвечаю. Просто не знаю, что сказать.

- Она была раньше в таком состоянии? – спрашивает Лев.

Я слышу в его голосе надежду. Ведь если бы Яна и раньше была такой, то есть шанс, что она выкарабкается, как прежде.

Качаю головой. Мне нечем его утешить.

Мы так и проводим весь оставшийся день в тяжёлом молчании. Я ухаживаю за Пашей. Кормлю его. Гуляю с коляской возле дома, а Лев периодически присоединяется к нам. Просто смотрит со стороны, как я справляюсь. Не вмешивается и не предлагает помощь.

А я под таким впечатлением от визита к Яне, что присутствие бывшего мужа даже не раздражает меня.

Но на ночь я опять устраиваюсь в детской. Перетаскиваю детскую кроватку обратно. Нагло забираю из нашей спальни свою подушку и одеяло, и вместе с этим забираюсь в кресло-качалку.

- Сонь, иди в кровать, - устало комментирует Лев мои действия.

-Ты не можешь требовать быть с тобой! – огрызаюсь я. – Хочешь сломать меня, как свою любовницу?

Взгляд Льва наполняется болью от моих слов, и сердце сжимается от жалости.

Чёрт. Я не должна жалеть его. Я должна думать о себе!

Закрываюсь одеялом с головой и сижу так, пока не слышу шаги, свидетельствующие о том, что Лев уходит из комнаты.

35

Выныриваю из сна оттого, что Лев поднимает меня на руки вместе с одеялом.

- Не просыпайся, - шепчет он. – Я уже перенёс кроватку с Пашей, так что и ты едешь ко мне.

Наша бывшая супружеская спальня – это соседняя дверь, так что к концу этой фразы меня уже опускают на кровать.

Бросаю сонный взгляд на люльку, в которой спит сын.

Ладно. Лев победил. Мне лень просыпаться и скандалить. Сворачиваюсь клубочком, зеваю и натягиваю на себя тёплое одеяло повыше. Моя подушка осталась, видимо, в кресле-качалке, так что я тяну себе под голову подушку Льва.

Наволочка пахнет им. Родной запах. Я везде его узнаю.

Проваливаюсь обратно в сон, думая о том, что пну Льва ногой, если он попытается забраться ко мне под одеяло.

Не знаю, сколько проходит времени, но просыпаюсь я в объятиях бывшего мужа. Он не стал залезать ко мне под одеяло. Просто лёг рядом, обнял и прижал к себе.

Я миллион раз просыпалась так в прошлой жизни. Тогда я наслаждалась такой невинной близостью с мужем. Но сейчас мне неприятно. Сердце пронзает неожиданная боль. Это все чёртовы воспоминания! Лежать прижатой к его сильной груди и думать о прошлом просто невыносимо…

На глаза наворачиваются отчаянные слёзы.

Лев сведёт меня с ума. Я слечу тут с катушек! Ну не вычёркиваются предатели из памяти просто по щелчку пальцев. Сколько я не убеждаю себя, не могу воспринимать бывшего мужа равнодушно.

Меня штормит, бросая из крайности в крайность. Я то ненавижу его, то жалею, то вспоминаю о том, как хорошо нам было вместе.

Я не могу вычеркнуть из памяти то, как я его любила! И за это я больше всего ненавижу Льва.

Пытаюсь сдержать всхлипы и стоны, но плечи дёргаются всё равно. Тяжёлая рука Льва на талии, как приговор моим стараниям.

Что бы я ни решила там, вот она я в его постели.

А что, если он прогнёт меня? Что, если вот так, незаметно и потихонечку заставит принять его?

Ужас кидает меня в такое отчаяние, что всхлипы сдержать уже невозможно.

Меня трясёт, и мужчина рядом начинает шевелиться.

- Соня? – сонный голос Льва звучит за моей спиной. – Ты чего?

Бывший муж разворачивает меня к себе лицом.

- Любовь моя, ну что случилось? – нежно спрашивает Лев, вглядываясь в моё лицо. – Всё хорошо, Сонь. Всё будет хорошо, обещаю.

Его вкрадчивый голос просто режет меня ножом по сердцу. Ну как он может быть таким?! Как может так бессовестно лгать?

Он ведь и раньше был таким же ласковым наедине. Шептал мне нежности или жаркие пошлости, а потом, получается, спал с другой.

Я просто с ума схожу от всего этого!

Закрываю глаза руками и вою в голос. Вкладываю в голос всю свою боль. Мне очень-очень плохо.

Рядом с бывшим мужем просто невыносимо! Я задыхаюсь от своих чувств. От чувств к нему, которые всеми силами пытаюсь подавить.

- Сонечка, девочка моя, - шепчет Лев, целуя руки, которыми я закрываю лицо. – Не плачь, моё солнце…

Лев тянет за запястья, отводя ладони от моего лица.

Я пытаюсь сопротивляться, но он сильнее. Лев разводит мои руки в стороны и прижимает их к матрасу.

- Со-о-оня… - мучительно стонет он, глядя больным взглядом в мои заплаканные глаза.

Мгновение, и Лев набрасывается на мои губы. Целует жадно и одновременно нежно. Будто в последний раз.

А я только проваливаюсь глубже в своё отчаяние.

Да, чёрт побери, мне нравится его поцелуй! По телу ползут предательские мурашки, а сердце сладко замирает.

Но как же это больно! Как несправедливо! Я не хочу, не согласна!

Губы Льва спускаются к шее. Он лихорадочно покрывает моё тело торопливыми поцелуями.

- Ненавижу, - шепчу я, всхлипывая, - как же я тебя ненавижу… не трогай меня!

Лев замирает где-то в районе моей груди, а потом резко отпускает. Просто шарахается от меня в сторону, как от прокажённой.

Неловко ударяется плечом о лампу,