Правда грешника - Кайли Кент

"хуже" имеет гораздо более мрачное значение. Чем дольше я ее ищу, тем сильнее бьется мое сердце. Когда я добираюсь до кухни, то обнаруживаю, что Вин роется в кладовой.

— Ты видел Арию? — Спрашиваю я его.

— Она на улице, — говорит он, затем добавляет: — Будь с ней полегче, — и уходит в противоположном направлении.

В тот момент, когда я толкаю дверь и выхожу во внутренний дворик, я понимаю почему он так сказал. Моя жена сидит на земле с долбаным косяком во рту. Она еще не заметила, как я вышел. Стоя в стороне, я наблюдаю, как она затягивается и выдыхает дым.

Я, блять, убью своего младшего брата.

В этом доме у Арии есть только один способ заполучить наркотики. Через Вина. Мы все закрываем глаза на его вредную привычку. Это помогает ему справиться с тем дерьмом, которое с ним случилось.

Но почему, блять, Ария считает, что ей нужно накуриться? С ней что-то случилось?

Я опускаюсь рядом с ней, и она поворачивает ко мне голову.

— Почему у меня такое чувство, будто меня только что застукал отец, и теперь мне придется выслушать длинную лекцию? — Спрашивает она.

— Я не твой отец, но уверен, мы сможем найти способ поиграть в ролевые игры, если ты захочешь называть меня папочкой. — Ухмыляюсь я, в моей голове проносятся непристойные образы Арии, стоящей передо мной на коленях.

— Пас. — Она морщит нос.

— Есть причина, по которой ты здесь ловишь кайф, вместо того чтобы наслаждаться вечеринкой? — Я выхватываю косяк из ее пальцев и затушиваю его.

— Это твоя вечеринка, а не моя. Я там никого не знаю. И мне просто захотелось подышать свежим воздухом, — говорит она.

— Забавно, учитывая, что курение – это противоположность свежему воздуху.

— Я не очень люблю такое скопление людей, и мне нужно было успокоить нервы, — говорит она мне.

— Почему не любишь?

— Потому что люди – отстой, — говорит она. — Я могу справиться с толпой, если я подготовлена и знаю, что происходит. Я не ожидала всего этого. — Она машет рукой в сторону дома.

— Ты должна была сказать мне. Я бы вытащил тебя.

— Я не хочу создавать проблемы... или быть одной из них. — Ария пожимает плечами.

— Ты моя жена, Ария, а не проблема. — В этом слове что-то есть. Жена. Оно вызывает во мне желание защищать, чего я раньше никогда не испытывал. Даже по отношению к Шелли. Не поймите меня неправильно. Я бы сделал что угодно ради этой женщины. Я любил ее с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы осознать, что такое любовь. Я все еще люблю ее, напоминаю я себе. Но когда я называю Арию своей женой, во мне словно просыпается первобытная потребность.

— Что я за женой буду, если не хочу быть на вечеринке, где присутствует вся твоя семья? На вечеринке, которую твой брат устроил для нас?

— Ты будешь именно такой женой, на которой я решил жениться. Теперь ты Де Беллис, дорогая. Тебе нужно научиться не обращать внимания на то, что думают другие. Потому что у них все равно не хватит смелости сказать тебе об этом. — Улыбаюсь я. Если кто-то проявит неуважение к моей жене, это лишь даст мне повод прибегнуть к насилию. А за последние полтора года я очень полюбил насилие в нашем мире.

— Для меня это непривычно. Меня всю жизнь учили быть полной противоположностью. Что важно произвести хорошее впечатление и что я должна показать себя с наилучшей стороны.

— Твой отец – мудак, — ругаюсь я себе под нос. — Здесь тебе не нужно быть никем, кроме самой себя.

— А что, если я действительно хочу просто накуриться и забыть обо всем на свете? — Улыбается она.

— Тогда тебе следует найти другой способ забыть обо всем на свете. Тот, который не связан с употреблением наркотиков, — ворчу я.

— Это же натуральная трава, она растет на деревьях и все такое, — настаивает Ария.

— Пойдем со мной. У меня есть лучший способ для тебя забыть обо всем на свете. — Я поднимаюсь на ноги, возвышаясь над Арией, и протягиваю ей руку.

Она вкладывает свою ладонь в мою, и я поднимаю ее, а затем веду внутрь. По задней лестнице я веду ее в свою комнату. В нашу комнату.

— Сними трусики, — говорю я ей, как только за нами закрывается дверь.

— Что?

— Я сказал, сними трусики, Ария. Оргазм лучше любого наркотика.

Ария просовывает руки под платье. Затем медленно стягивает с себя черные кружевные трусики. Я делаю это ради нее. Так поступает муж, чтобы помочь своей жене, и, хорошо это или плохо, следующие двенадцать месяцев Ария будет моей женой.

Ее трусики падают на пол, и она отбрасывает материал в сторону.

— Знаешь, ты не обязан этого делать, — говорит она мне.

Не говоря ни слова, я веду Арию к кровати, и слегка толкаю ее, пока она не падает назад. Затем я опускаюсь на колени, раздвигаю ее бедра и впервые вижу ее киску – чертовски красивую киску. Она полностью обнажена и блестит для меня. У меня текут слюнки. Я знаю, как она хороша на вкус, и с самого утра мне хотелось попробовать ее еще раз.

Я скольжу пальцем по ее влажным складочкам, наслаждаясь тем, как ее тело вздрагивает от моих прикосновений.

— Даже твоя киска прекрасна. — Для той, кто заявляет, что ей не нравится секс, она, безусловно, реагирует правильно. — Ты хочешь забыть обо всем на свете, милая? Я заставлю тебя забыть собственное имя.

— Сомневаюсь, — фыркает она. — Но ты можешь попробовать.

— Вызов принят. — Я прикусываю верхнюю часть ее бедра, прежде чем мои губы двигаются дальше. Двумя указательными пальцами я широко раскрываю ее киску. Мой язык скользит по ней снизу вверх. Я повторяю это четыре раза, прежде чем обхватываю ртом ее клитор и посасываю, проводя языком по затвердевшему бутону.

— О черт. — Проклятие Арии сменяется стоном. Она может сколько угодно утверждать, что секс ей не нравится. Но ее тело говорит мне об обратном. Ее киска сочится от возбуждения. — Что, черт возьми, ты со мной делаешь? — Ахает она.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть ей в