Развод и прочие пакости (СИ) - Рябинина Татьяна

Глава 44

Ира позвонила через час, когда я втискивал машину в карман у дома.

- Только вышла, - сказала устало. – Жду такси.

- И что это было?

- Проблема была. Я все-таки его зам, хочешь не хочешь. Есть такая вероятность, что нас попросят на выход.

- В смысле? – не понял я.

- Оркестр. Ну мы же у Дома музыки в приживалах. Аренду за репетиционные залы не платим, но они нас берут в свои концерты. Без оплаты.

- Почему без оплаты? – я почувствовал себя пришедшим к концу анекдота.

- Ну потому что это бартер. Наши сольные номера в сборниках оплачивает оркестр. На выходе получается дешевле, чем полноценно платить аренду.

- Так вот почему Марков каждый раз бесится, - до жирафа наконец дошло. – А я-то думал, потому, что репетиции пропускаем.

- Поэтому тоже, но в первую очередь потому, что оплата идет из фонда оркестра. Из тех денег, которые мы все вместе зарабатываем. А с сентября с нас хотят оплату. Или можем искать другое помещение. Вот и обсуждали – платить или искать. Ой, Фил, такси подъехало. Ты уже дома?

- Почти. Не хочешь куда-нибудь вечером?

- А приезжай лучше ко мне? Ты у меня еще не был. Приготовлю что-нибудь.

Настроение, конечно, было не самое лучшее. Нет, не ревность, это было бы глупо. Но остался какой-то мутный осадок и от слов Карташова, и от того, что Ира вынуждена по своим служебным обязанностям решать с Марковым рабочие вопросы. По крайней мере, участвовать в их обсуждении. Наверно, разумнее было бы отложить встречу, но так хотелось ее увидеть.

- Во сколько?

- Да как получится. Я же дома.

- Ладно, позвоню.

Мне нужно было время, чтобы успокоиться. Сходил на часок в тренажерку, потягал железо, выгоняя токсины ядовитых мыслей. Вымыл полы в квартире. Позвонил Арии, чтобы узнать, как вернуть деньги за вторую путевку в круиз.

- Я все сделаю, - не слишком приветливо отозвалась она. – И потом мама может еще и передумать. Скажет, что не поедет одна.

- В таком случае, вернешь обе.

- Фил… ты серьезно?

- Послушай, давай по чесноку. В этой поездке нет ничего сакрального. Ты решила, что маме нужно встряхнуться и что круиз будет в самый раз. А тебе в голову не приходило, что она могла согласиться только для того, чтобы не расстраивать тебя? А на самом деле просто не хочет?

Ария озадаченно молчала.

- Ариш, не обижайся, но ты слишком на нее давишь. Пожалуйста, сделай, как я прошу. Не приставай к ней с этим. Не спрашивай, а точно ли она поедет. Одну путевку сдай. Если скажет, что передумала, не уговаривай.

- Фил, мне не все равно! Я не хочу, чтобы она сидела в норе и кисла.

- Мне тоже не все равно. И я не хочу. Но насильно ты ее оттуда не вытащишь. Пожалуйста, перестань причинять добро. Я понимаю, ты хочешь как лучше, но получается… да, как всегда. Хочешь помочь – заскочи к ней лишний раз, посиди, поговори, чаю попей.

- А сам что? – огрызнулась она. – Или только советы раздавать?

- На днях был. И по телефону каждый день разговариваем.

- Ладно, - после долгой паузы Ария сбавила тон. – Может, ты и прав. Может, меня действительно слишком заносит. Беспокоюсь за нее, за тебя, за… Лику.

- Ариш, помогать нужно тем, кто просит. И не обязательно словами просит. Понимаешь? А на непрошеную помощь люди обычно реагируют не самыми цензурными словами. Кто про себя, а кто и вслух.

Я вспомнил, как сегодня обложил мысленно Карташова. Он ведь не был банальным мерзким сплетником, как могло показаться. Искренне хотел помочь. Удержать от чего-то, по его мнению, ненужного. Но, пожалуй, я только сегодня понял, что Ария действует так же. Из добрых побуждений, но напролом. Может, поэтому у нее все так кисло с личной жизнью?

Она быстро закруглилась, а я посмотрел на часы и начал собираться. Странно, но после этого разговора немного отпустило. Не то чтобы прямо поднялось настроение, но уже не давило так сильно. Ну а целовались они там или нет, я решил вынести за скобки. Нет, мне не было наплевать. Но выяснять не собирался. Ирка не тот человек, который будет сидеть на двух стульях. Или же я ничего не понимаю в людях, но тогда так мне и надо.

Но ведь и с Олей было так же, шепнул змей-искуситель. Верил, оправдывал, закрывал глаза, пока она не пришла и не сказала, что любит другого.

Все, хватит. Или ты человеку веришь – или не веришь. Все остальное от лукавого. Закрыли эту тему.

По дороге купил цветов, маленький тортик. Машину поставил во дворе, с трудом выискав место. Позвонил в домофон, поднялся пешком на третий этаж. Ира открыла дверь с какой-то виноватой улыбкой, и я сразу понял, что она не одна. Ну если, конечно, не стала вдруг носить мужские ботинки сорок пятого размера. Вроде тех, которые стояли у самого порога.

Может, отец заехал?

Опровергая эту гипотезу, из кухни выглянул мужик под два метра роста, примерно нашего возраста.

- Добрый вечер, - сказал и посмотрел на меня с любопытством.

Что, еще один кусочек прошлого? Тот, на концерте, тоже был здоровенный, но точно другой.

- Познакомьтесь, - Ира махнула рукой. – Это Леонид, мой однокурсник, это Феликс, мой… друг.

Ну ладно хоть друг. Я бы тоже, наверно, запнулся, если бы понадобилось представить ее одним словом.

Отдав Ире цветы и торт, я выискал под обувной полкой клетчатые тапки, похоже, гостевые. Вымыл руки, зашел на кухню. Леонид сидел за накрытым столом, Ира накладывала что-то в тарелку для меня. Пахло вкусно.

- Представляешь, Фил, позвонил Максим Савельевич, дал телефон продавца скрипки. И оказалось, что это Леня, мой однокурсник. Мы с выпуска не виделись. Вот он ее и привез, я уже попробовала. Очень хорошая!

- Будешь брать?

- Да, буду, - кивнула она.

- Ириш, я почему еще решил домой тебе привезти, - гулким басом сказал Леонид. – Хочу кое-что предложить.

Глава 45

Почему-то я подумал, что он хочет предложить ей работу. Ну однокурсник же, скрипач. Может, в другом оркестре. Или еще где-то. Не такую же позицию, конечно, но вряд ли сильно хуже. Возможно, это и к лучшему. Отношения на глазах восьми десятков любопытных и бывшего мужа-руководителя – такое себе. Мне, конечно, все равно придется уйти, когда выйдет из декрета виолончелистка, на место которой взяли. Но до тех пор крови нам с Ирой выпьют цистерну.

Конечно, для оркестра уход солиста-концертмейстера – это травма, и очень серьезная. Но уход Иры – это уже будет травма, несовместимая с жизнью. Насколько я успел понять, именно она была стержнем, на котором все держалось, а вовсе не Марков. Нет, он был прекрасным дирижером, тут сомнений не имелось, но оркестр, в отличие от обычных рабочих коллективов, это единый организм. Да, музыканты могут не дружить между собой, даже не любить друг друга, но в музыке они должны сливаться воедино так же, как счастливые любовники. Ира умела соединить всех. Марков – нет. Уйдет она – и очень вероятно, что постепенно все рассыплется. Лабудинский хороший скрипач и педагог, но… не то.

В конце концов, это решать ей. У меня даже совещательного голоса пока нет.

- Ириш, я могу тебе эту скрипку продать на восемьдесят тысяч дешевле. Даже на сто. За триста. Но…

Я сразу понял, в чем дело, а Ира, похоже, нет.

- Но? – насторожилась она.

- Не через магазин. Из рук в руки. Мне-то все равно как. Через магазин получу за вычетом комиссионных триста двадцать. Но так ты заплатишь дешевле. Ощутимо. Я ведь не обязан продавать через посредника. Просто скажу, что нашел другого покупателя.

Ира закусила губу и бросила на меня короткий взгляд. Даже, скорее, не взгляд, а просто чуть дернула глазом в мою сторону. Непроизвольно. Я не сомневался, что попади она к Савельичу каким-то другим образом, и думать не стала бы, сразу согласилась. Или если бы меня сейчас не было рядом. Но вот так, при мне…

Я молча ждал. Было интересно, какое решение она примет. Сто тысяч при нашей зарплате – это прилично. Если согласится, на моем отношении к ней никак не скажется. Просто штришок к портрету. Мы не ангелы и не обязаны ими быть.