Ненавидь меня - Эшли Джейд

class="p1">Все это время ощущаю на себе пристальный взгляд Нокса… он наблюдает за мной. Закончив с глазурью, посыпаю сверху кокосовой стружкой.

— Ты любишь шоколадные кексы?

Наверное, глупый вопрос, потому что почти все, кого знаю, любят шоколад. Однако Нокс обычно является исключением из правил, поэтому и решила спросить, прежде чем предлагать ему.

Но я не была готова к его ответу.

— Не знаю. Никогда раньше не пробовал.

Собираюсь рассмеяться, потому что он явно шутит, но его серьезное выражение лица говорит мне, что это не так.

— Ты никогда раньше не пробовал шоколадные кексы? — уже хочу заметить, что технически это шоколадно-карамельные кексы с кокосом, но следующие его слова звучат еще более странно.

— Я никогда не ел кексы и точка.

— Наверное, не очень любишь сладкое?

Повернувшись к холодильнику, он достает бутылку воды.

— Не знаю. Никогда не пробовал.

Я оборачиваюсь: — Ты что, блядь, издеваешься надо мной?

— Нет, — отвечает он. — Отец ненавидит выпечку и никогда не хотел, чтобы она была в доме, поэтому мама никогда не готовила ничего подобного.

У меня слегка отвисает челюсть, потому что это чертовски трагично. Отец подарил мне игрушечную печь Easy-Bake, когда мне было девять, отчасти поэтому я так сильно люблю выпечку.

Это была любовь с первого взгляда.

Даже когда у нас не было денег на сладости, я притворялась, что пеку что-то вкусное, чтобы почувствовать себя лучше.

Тот факт, что Нокс упустил что-то настолько нормальное, очень печален.

— Ты никогда не ел что-нибудь вкусненькое вне дома?

Он пожимает плечами, выглядя раздраженным.

— Не додумался до этого.

— Это… — замолкаю на полуслове и беру кекс. — Ну, знаешь, как говорится, все бывает в первый раз.

Он направляется ко мне, изучая мое лицо, как будто пытаясь запомнить каждую веснушку на нем. С каждым его шагом мои щеки горят все сильнее.

Жду, что он выхватит кекс и съест его, но он наклоняет голову… а затем проводит языком по моей нижней губе.

— На вкус слаще, чем кажется, — бормочет, прежде чем отстраниться.

У меня нет слов. Иногда он может быть таким жестоким, что у меня перехватывает дыхание…

Но бывают моменты, подобные этому, когда я чувствую, как между нашими телами пробегает электрический ток, и это сбивает с толку.

Соблазняет меня.

Как злой волшебник, который накладывает заклятие, которое невозможно разрушить.

Прочищая горло, протягиваю кекс: — Попробуй…

— Что все это значит? — спрашивает мама, заходя на кухню.

— Я испекла кексы для вечеринки.

Удивление отражается на ее лице.

— О…

— Что ты сделала? — огрызается Трент, заходя следом за ней.

Ясно, что он не в лучшем настроении.

— Я испекла кексы, — повторяю, — для вечеринки.

И хотя он, возможно, не самый большой поклонник сладостей, гости, которые придут в его дом сегодняшним вечером, могут оказаться таковыми.

Наблюдаю, как гнев разливается по его лицу, искажая и без того суровые черты.

— Выброси их.

Подождите? Что? Он шутит?

Смотрю на маму, но она не встречает мой взгляд.

— Нет, — качаю головой, изо всех сил стараясь не рассмеяться, но смех все равно вырывается. — Я не стану выбрасывать вкусные кексы только потому, что они тебе не нравятся.

Это глупо.

Черт, вся эта конфронтация просто глупа.

Жестом указываю на поднос: — Если ты не хочешь, чтобы они были на вечеринке, хорошо. Не подавай их. Я просто…

Все происходит так быстро, что я едва успеваю осознать происходящее, когда Трент проводит рукой по острову, и поднос падает на пол.

— Я не хочу, чтобы это дерьмо было в моем доме. Избавься от него. Сейчас же.

Он сумасшедший. Его поведение совершенно странное.

— Срань господня. Ты сумасшедший. Что, черт возьми, с тобой не так?

В следующий момент он хватает меня за подбородок и сжимает его с такой силой, что мне становится больно, когда упираюсь поясницей в стойку.

— Следи за языком, юная леди.

Он сошел с ума. Другого объяснения нет.

— Да пошел ты, — смотрю на маму, взгляд которой теперь направлен в пол. — Ты действительно позволишь ему так со мной разговаривать?

Потому что мой отец никогда бы так не поступил.

— Я не потерплю неуважения в своем доме, — Трент поднимает руку. — Пора бы тебе научиться…

— Папа, — рявкает Нокс, втискиваясь между нами, — Аспен не знала этого правила.

Правила? Господи. Это место с каждым днем все больше напоминает тюрьму.

От взгляда, которым он одаривает Нокса, мурашки бегут по спине. Затем он делает шаг назад и смотрит на мою мать.

— Разберись со своей дочерью, Эйлин. Или, да поможет мне Бог, это сделаю я.

Наконец выйдя из транса, мать поднимает голову: — Аспен, иди в свою комнату.

— Серьезно? — насмехаюсь я. — Мне не двенадцать.

— Эйлин, — предупреждает Трент.

Подойдя ко мне, она хватает меня за локоть.

— Комната. Сейчас же.

Упираюсь ногами: — Нет.

Ее ладонь больно ударяет по щеке, это так поразительно — и унизительно — что приходится смаргивать слезы.

Я скучаю по папе.

Единственная мысль, которая крутится в голове, когда я взбегаю по лестнице в свою спальню.

Эта и… то, что хочу уехать.

В начале января мне исполнилось восемнадцать, так что мама мало что может сделать, чтобы помешать мне.

Могу использовать накопленные деньги, чтобы найти квартиру до начала учебы в колледже.

Не знаю, почему я не подумала об этом раньше.

Достав из шкафа чемодан, начинаю набивать его одеждой… но останавливаюсь.

Сначала нужно придумать план.

Но для этого необходимо точно знать, какой суммой я располагаю. Тогда смогу выделить немного на гостиницу и еду, пока буду искать квартиру.

Подхожу к столу и включаю ноутбук. Введя пароль, захожу в свой банк.

Желудок сжимается.

На моем счете пятьдесят семь долларов… но этого просто не может быть. У меня должны быть тысячи.

С замиранием сердца изучаю траты.

Вижу счет в тысячу долларов за ветеринара для Вискерс и несколько разных покупок, которые помню, — пицца, поездка в Uber и платье для выпускного, которое купила пару дней назад.

Но были и другие действия. Снятия крупных сумм в банкоматах, о которых ничего не знаю.

За последние три недели максимальная сумма снималась довольно часто, иногда по нескольку раз в день. Или лучше сказать… ночь?

Потому что, похоже, это всегда происходит около четырех утра, когда я сплю.

Все это не имеет никакого смысла.

Взяв телефон, звоню в банк. Прождав немыслимое количество времени, чтобы поговорить с представителем, я наконец дозваниваюсь.

Только толку от них мало, потому что в итоге меня переводят на отдел по борьбе с мошенничеством.

Сжимаю переносицу, ожидая соединения, когда в дверь