Мятежный - Кэти Эванс

говорит Мелани с глубоким вздохом огромного удовольствия, откинувшись на спинку стула и расслабившись. Она бросает на меня долгий взгляд. — Это похоже на свидание. И мне кажется, что у меня не было такого целую вечность.

Периферийным зрением я замечаю Дерека, сидящего за соседним столиком напротив Си Си.

– Это и есть свидание. Ты пригласила меня на свадьбу своей лучшей подруги. Это записано в моём ежедневнике.

— Я тебя не приглашала. Только сказала, что ты мог бы пойти, когда закончишь…

— О, мы оба знаем, как сильно нам нравится, когда я кончаю.

Она озорно улыбается, и это никак не успокаивает моё разбушевавшееся либидо. Похоже, Мелани нравится, когда я плохой. Ей нравятся плохие парни.

«Принцесса, ты, блядь, не знаешь, что я самый плохой из всех плохих, – думаю я, а потом мелькает ещё одна мысль: – Чёрт, я не плохой парень, я плохой человек!»

Реальность обрушивается на меня, и я понимаю, что ей не подхожу.

— Ну же, признайся, — настаиваю я, приходя в себя от игривого блеска в её глазах. — Я пришёл, я победил – по крайней мере, позвав тебя на ужин, чувствую себя победителем – и даже выжил после встречи с твоей сердитой черноволосой подругой.

— Пандорой, — смеётся Мелани. — Но она права, спрашивая о колье, оно намного, намного ценнее, чем стою я.

Мелани рассеянно поглаживает колье на шее, и я предостерегающе шепчу:

— Мелани.

— Грейсон…

Чёрт, я вижу, как семена сомнения, посеянные её подругой, прорастают в её маленькой головке. Поэтому стараюсь говорить спокойно, даже тихо, но строго:

— Делай с колье что хочешь. Только не возвращай его мне.

Клянусь Богом, если бы я мог, то послал бы этой женщине телепатически чёртов намёк сделать то, что сделала бы любая умная девушка, стремящаяся выжить.

Мелани может подождать, но, когда время истечёт, она сделает это. Я жду от неё этого. Чёрт возьми, когда она проведёт со мной достаточно времени, ей надоем и я, и всё, что со мной связано, и она бросит всё это быстрее, чем успеет произнести «Грейсон».

От этой мысли всё у меня внутри кипит от гнева.

Рука скользит вверх по бедру Мелани. Меня гложет стремление к ней прикоснуться. Я всегда в перчатках, но сегодня вечером мои перчатки лежат в одном из карманов костюма, а руки обнажены – и я не могу перестать наслаждаться ощущением её гладкой кожи под моими пальцами и ладонью.

Мелани вертит соломинку, как будто хочет что-то сделать, но самое главное, она точно знает, где моя рука, и не делает ни малейшего движения, чтобы её убрать.

— Моя лучшая подруга, чью свадьбу ты только что наблюдал… В детстве, когда бы мы ни играли я была Барби, а она Скиппер[17]. Мне всегда доставался Кен. Просто мне казалось, что Кен её не интересует, поэтому я старалась, чтобы он был полностью моим. Она даже не хотела влюбляться. Мне хотелось быть счастливой, беззаботной и однажды влюбиться, а она хотела участвовать в Олимпийских играх. Но в конце концов именно она влюбилась первой, сильно, понимаешь? По-настоящему. В настоящего мужчину. Я была счастлива как никогда, никто, кроме неё не мог заслужить большего. Но сейчас ты смотришь на меня также, как её муж смотрит на неё… — Она поднимает на меня глаза и рассеянно проводит розовым ногтем по бокалу. — Но ты не мой муж, ты в меня не влюблён. Так что тебе надо? — Мелани удерживает мой взгляд. — Пандора права, ты не преподносишь ничего подобного кому попало. Мужчины дарят бриллианты женщинам, когда хотят их купить, или спрятать.

— И тем не менее мы у всех на виду. Я бы никогда не стал прятать такую красавицу, как ты.

Кончиком пальца Мелани дотрагивается до края бокала, и я позволяю своим глазам скользить по тонкой, изящной руке, по её телу, с каждой секундой желание обладать ею становится всё более и более неистовым.

— Ты потрясающе выглядишь в этом платье, принцесса.

— Спасибо. — Её щёки запылали. — Я думала, что не смогу его надеть.

— Ты прекрасно выглядишь. Кончики твоих волос так мило завиваются. Я не могу отвести от тебя глаз, и мне не терпится снять с тебя это платье.

Она опускает взгляд на стол, пытаясь скрыть улыбку.

Я наклоняюсь вперёд, проверяя границы дозволенного и раздвигая их.

— Мы были близки. Ты носишь моё колье. Моя рука лежит на твоём бедре. Мне пришлось выслушивать от твоих друзей всякую хрень. Почему ты такая застенчивая? — Когда она всё же позволяет восхитительной улыбке проявиться, я поддеваю указательным пальцем подбородок Мелани и поднимаю её голову. — Ты думала обо мне?

— В смысле, мечтала и тосковала ли я по парню, который мне не звонил?

Я поднимаю бровь.

— По мужчине, который стоял около церкви и ждал, что ты сделаешь шаг навстречу? И это я.

— Ух ты, спасибо, что прояснил! — нежный звук её смеха заставляет меня стать твёрдым как камень.

Моя рука скользит выше по бедру Мелани, проникает под шёлк платья, чтобы можно было коснуться обнажённой кожи и там. Я уже собираюсь поцеловать её, когда в закусочную входит знакомое лицо. Мой взгляд проходится по нему, и я с облегчением расслабляюсь, когда Си Си коротким жестом даёт мне знать, что он обо всём позаботится.

Твою мать, у меня сегодня нет сил на всякую криминальную хрень. Я не спал почти сорок восемь часов. Порез от ножа на бицепсе болит как сука, и я держусь на чистом адреналине. Пока я жду, когда Си Си подаст знак, что всё чисто, Мелани ковыряется в салате, и мной овладевает знакомая привычка отгородиться от мира.

— Спасибо, что пришёл на свадьбу, — тихо говорит она.

— Пожалуйста, — отвечаю я, тоже тихо.

И вдруг ощущаю расстояние между нами, как громадную пропасть, мешающую мне установить связь.

— Почему ты это сделал?

— Почему я пришёл? — взлетают вверх мои брови.

Мелани кивает, и я больше не знаю ничего, кроме того, что всё ещё жажду связи с ней. Любой связи. Я поглаживаю средним пальцем сливочную кожу на внутренней стороне её бедра, в то же время наблюдая, как вновь прибывший исчезает из моего поля зрения.

— Я пришёл за тобой, Мелани.

— У меня была тысяча одноразовых любовных связей, Грейсон.

— А у меня тысяча и одна.

— Считая меня?

— Нет, принцесса. Когда