Измена. Его ошибка (СИ) - Дина Павлова

будет. К тому же — это не моя организация, точнее скоро моею быть перестанет.

Няня Илюши помогает мне собрать все вещи, точнее — основные, самые необходимые. Всего вышло три сумки плюс коляска. Я не слишком притязательна в плане гардероба. Прекрасно обойдусь одним костюмом и парой джинсов и маек.

Дима помогает все это спустить в машину, и когда мы наконец выезжаем со двора, я впервые чувствую себя в полнейшей безопасности. Теперь осталась одна задача — проконтролировать тайный аудит. И вот на него нужно время. Минимум неделя, чтобы разобрать все документы, все проанализировать и посчитать. Этим я заниматься и буду, прячась с ребенком на даче. Слава богу цивилизация придумала такую вещь как интернет, так что Кирилл и Люда могут писать мне письма и звонить, что абсолютно для меня безопасно. И меньше нервов.

Мы приезжаем в закрытый поселок аж в Калужской области. А тут и правда миленько. Мой выбор удачен: классическая архитектура, высокий забор по периметру, камеры. Да и сам домик уютный.

Правда ни сада, ни огорода. Только одинокая вишня возле крыльца. Но это тоже плюс — территория отлично просматривается. А посидеть можно и на террасе. Плетеные кресла, небольшой круглый столик и печь, видимо для шашлыков. Сам домик небольшой: один этаж и три комнаты. В первой буду спать я с сыном, через стену — Света и Катя, а в ту, что рядом с прихожей, я поселю Диму. Как раз будет охранять нас.

Поработать можно будет в кухне-столовой. Красотень! И главное — это воздух, он тут пронзительно свежий, аж голова кружится. Не сравнить с загазованностью мегаполиса.

Вечер я трачу сначала на то чтобы обжиться, потом готовлю на всех. Дима старается меня будто бы избегать. И не то чтобы меня это обижает, скорее вызывает смущение. Его Кирилл уже женил на мне. А парень явно не готов к такому повороту.

И уже когда я накладываю приготовленное рагу по тарелкам, как бы невзначай спрашиваю:

— Дмитрий, а семья у вас есть?

Невзначай, конечно. Все-таки в подобных делах я как слон в посудной лавке. Теперь он точно решит что я к нему клеюсь. Но, с другой стороны, не будь он мне интересен, я и про семью бы не спросила. Чего себя-то обманывать?

— К сожалению нет, — и смотрит на меня, что я глаза отвожу. Черт! С другой стороны, мог же он сказать что семья у него все-таки есть? А зачем врать? А если он сейчас врет? Пока я думаю, он продолжает, — Моя жена скончалась от онкологии три года назад. С тех пор у меня не было длительных отношений.

— Простите, — я краснею не пятнами. Я вся бардовая. Видя мою реакцию, Катя, коллега Димы, произносит:

— Она была очень хорошей женщиной.

— Вы ее знали? — боже, да что ж я несу? Зачем я вообще ввязалась в этот разговор!

— Так мы были подругами. Это по моей рекомендации Дима попал в ЧОП.

— Правда? — улыбаюсь, — Вы раньше него устроились?

— Да, я всю жизнь в охране.

Дальше разговор переходит на Катю, за что я ей очень благодарна. Скорее всего она почувствовала неловкость момента, и замяла ситуацию. Мы садимся ужинать все вместе, за один стол. Из разговора я узнаю что Дима бывший военный, мастер спорта по борьбе, а Катя — девушка, с детства мечтавшая работать личным телохранителем. Правда ее нигде не брали первое время, по гендерному признаку. Но упрямство все-таки дало плоды, и теперь она занимается охраной женщин и детей. Очень востребованная услуга: далеко не каждый муж, нанимая жене охрану, хочет чтобы рядом находился огромный волосатый мужик.

Во время ужина я чувствую на себе взгляд Димы. И сама не понимаю: мне он действительно понравился, или срабатывает чисто биологическая реакция на находящегося рядом мужественного самца?

Я отгоняю все глупые мысли. Не для того я наняла охрану, чтобы сидеть и мечтать. Да и Диму я скорее всего невольно отвлекаю от работы, а это опасно для нас всех.

После ужина я весь вечер провожу на террасе, потом на кухне. Я связываюсь с сисадмином Пашей. Как я и предполагала, в контроле он не нуждается: аудиторская компания благополучно копается в наших документах через «Битрикс», а Паша обеспечивает им защиту. Никто не узнает что происходит. Точнее узнает, когда явится полиция.

Ночь я сплю отлично. И снится мне… Дима! Интересно, на новом месте всегда женихи снятся, или это я слишком замечталась?

Весь романтический флер моих сладких сновидений портит мой муженек. Точнее его звонок на сотовый в восемь утра.

Автоматически беру трубку.

— Ты где?!

Орет так, что я разлепляю глаза и оглядываю комнату. Где я? На даче.

— Кирилл, ты чего хочешь? — произношу сонным голосом. По-хорошему бы еще часик поваляться, но куда там! Теперь точно не усну.

— Я хочу знать почему ни тебя, ни сына нет в нашей квартире! Куда ты увезла его?

— Так я теперь живу у любовника, — брякаю первое попавшееся, что приходит в голову, — Замуж я собралась, понимаешь? Он мне предложение сделал.

— Он же нищеброд! Я его видел, — Кирилл заводится с пол оборота, а мне смешно, — Он хочет твои деньги! Ты дура, если этого не понимаешь!

— Понимаю, только не вижу ничего плохого в этом. — с трудом сдерживаю смех.

— Ты пожалеешь обо всем. Поняла?

Отключаюсь и откладываю в сторону сотовый. Да пошел ты, придурок комнатный.

Глава 35. Люда

Чем дольше живу, тем больше убеждаюсь что моя подруженька не такая уж и дура. Или у нее повышенная чувствительность жопы, что в принципе имеет аналогичные последствия. Это если все-таки ее голова не так уж и варит.

Мои подозрения что эта дрянь куда-нибудь скроется оправдываются когда я прихожу в офис: Инги нет! Кабинет закрыт, и, чувствую, ждать ее теперь придется еще долго.

С другой стороны, понять ее можно: нафиг эта работа ей сдалась. У нее же новая жизнь с любовником. Или кто там тот бугай, про которого так увлеченно рассказывал Кирилл, захлебываясь от злости. Если все так и есть, пока Инга насытится новым мужчиной, пока изучит все его «трещинки», уже и полгода пройдет. Но может она все-таки явится на работу?

Жду я безрезультатно. Ближе к десяти в офис приезжает Кирилл, злой как черт.

Зайдя в кабинет, он с чувством кидает на стол папку с документами и произносит:

— Инга совсем охамела!

Это вместо доброго утра. Перевожу взгляд с монитора на несостоявшегося зятька. Опять огреб, судя