Я так больше не хочу - Галина Джулай

и не рассказал, что ещё пять лет потом выплачивал кредит. Зато Надя расцвела, стала за собой ухаживать, ей ведь было всего тридцать пять, и ей хотелось любви.

— Я всегда буду благодарна тебе за то, что ты вытянул нас из той ямы. Помнишь, мы ведь первый ремонт, и то косметический, сделали, когда Косте было лет тринадцать.

— Надь, твоей заслуги в этом не меньше, а оказывается даже больше, ещё неизвестно, что было бы, если бы я остался в нашей школе… — Надя устало улыбнулась одними уголками губ.

— Ты знаешь? За все эти годы, ни одни отношения не переросли в большое и светлое чувство. Но я не сдавалась, мечтала… Мечтала путешествовать, и обязательно выйти замуж. Глупо, да? — она снова сделала глоток. — Тот счёт, что ты открыл на мое имя, и на который выплачивал процент от дохода клуба, был для меня как маяк. Я старалась его не трогать, в надежде, что когда-нибудь смогу посетить Венецию, Париж, Ниццу… Когда Косте вот-вот должно было исполнится восемнадцать, я просто решилась отправиться на поиски счастья. Помню, как проснулась и поняла, если не сейчас, то никогда. Абсолютно уверенная в том, что для своих мальчишек я сделала все, что могла, и даже больше, оттолкнув единственного кого любила. Я подготовила все к отъезду… Ты, наверное, спросишь почему я вам ничего не сказала? Я боялась. Боялась, что передумаю и больше не решусь…

— И как ты сошлась с Костиным отцом?

— Я нашла Женю Воронцова в одноклассниках. Случайно. Увидела знакомое имя у кого-то в друзьях из знакомых. Зашла на страницу, увидела фото… Чувства нахлынули с такой силой, что я ночь не могла уснуть. А на утро решилась написать. Мы переписывались почти полгода. Он оказывается разведен, и вот уже лет десять, как вернулся сюда и живёт теперь здесь.

— Чем он занимается?

— У него три кафе в разных районах. Ты, наверное, должен его знать, не рестораны конечно, но все же сфера одна.

— Воронцов, Воронцов… Что-то не припомню. А кафе как называются?

— "Женева", кажется.

— Евгений Валентинович?! Блин, знаю я его. Мужик хороший. Я, конечно, знаком с ним поверхностно, но он из одного, пусть и популярного кафе за два года сделал три. Наверное и больше бы сделал… Толковый он, — Надя заулыбалась.

— Я рада, что он тебе нравится.

— Подожди, а грек твой как? Блин, вечно имя его забываю.

— Я сказала своему мужу, что хочу съездить к сыну. Он не возражал.

— Но ехала ты не к нему, — Надя опустила глаза.

— К нему тоже, но я решила увидеться с Женей. Ты, наверное, не поймёшь, но он моя первая и, как показывает практика, единственная любовь. Осуждаешь? Молчи, знаю, что осуждаешь. И ты прав, и Костя прав. Но я так волновалась и переживала, что, честно, думать о чем-то другом просто не могла. А встретившись, поняла окончательно, ничего не прошло. Оказалось, что и он не забыл, — тут её улыбка стала настоящей, живой и яркой, но только быстро померкла.

— И где он?

— Ушёл, вчера сразу после Кости. Кажется, я все испортила, — Надя начала плакать. Подошёл к ней, обнял.

— Не реви. С мелким поговори, объясни, как есть, не подбирай слова. Он мальчик большой, поймет. Только не тяни. Поняла? — она кивнула. — И с Воронцовым поговори. Он должен понять, а нет, ну хрен с ним, вернёшься к своему греку. Будешь опять жить в тепле.

— Умеешь ты успокоить, — усмехается сквозь слёзы Надя.

— Все, приводи себя в порядок и дуй к мелкому. Он в клуб собирался.

31

ЗАХАР

У Нади задержался дольше, чем планировал, а ведь ещё хотел заскочить к Арине. Проведать и поговорить. Придется отложить на вечер. По дороге до офиса набрал Костю.

— Так, малой, Надя к тебе должна заехать сегодня, ты уже в клубе?

— Нет, ещё только еду. Зачем она приедет?

— Я только что от нее. Вам поговорить надо. Она рассказала мне все, но тебе пусть сама скажет. И помни — выслушай, а потом принимай решение.

— Да знаю я, — бросил раздражённо Костя. Да, и я знаю, что знает. Я сам жил по этим правилам и в него их закладывал, иногда вколачивал. Зато, теперь в малом был уверен, как в себе.

День прошел в делах и, ближе к девяти, я решил, что пора закругляться. Спустился в ресторан, зашёл на кухню, попросил, чтобы мне собрали с собой лёгкий ужин, и положили какой-нибудь десерт. Забрав пакет с едой, я отправился к Арине. Поводов у меня было предостаточно. По привычке, чуть не открыл дверь своим ключом, но вовремя остановился, и нажал на звонок. Хорошая звукоизоляция не давала понять, услышали меня или нет, поэтому я снова позвонил, более настойчиво. Наконец-то раздался щелчок замка.

— Я же просила… Ой.

— Добрый вечер, — улыбнулся растерянной Арине.

— Добрый, — как-то неуверенно ответила она.

— А я не с пустыми руками, — приподнял пакет с едой. Пустишь? — Арина сначала закрыла дверь, чтоб снять цепочку, а потом молча открыла дверь шире. — Извини, что без предупреждения, просто решил, что тебя надо покормить.

— Обычно женщина пытается накормить мужчину, — проходя за мной на кухню, говорит она.

— Это не путь к сердцу, это проявление заботы. Ты как себя чувствуешь?

— Ну, если честно, то не очень. Вроде бы ничего не болит, а слабость просто ужасная. Почти весь день сплю.

— Ну и хорошо, сон лучшее лекарство.

Под разговор ни о чём, я накрыл стол и разложил еду по тарелкам. Чувствовал себя как дома, хотя я и был у себя дома.

— Я приехал за ключами от машины, подумал ты захочешь, чтоб она была под рукой, когда поправишься.

— Было бы хорошо, я сейчас, — Арина встала из-за стола, с поймал ее за руку.

— Потом, давай поужинаем, — она кивнула, и села обратно. Руку её пришлось выпустить.

На языке все крутился вопрос, кого же она ожидала увидеть за дверью, но я решил промолчать. Ужин прошел в спокойной обстановке, за разговором ни о чём. Я все присматривался к Арине, пока она смотрела только в тарелку. Удивительно, но даже сейчас она выглядела очень хорошо. Волосы в лёгком беспорядке, без обычной укладки. На лице почти нет косметики, но брови и ресницы подкрашены. И одета не в халат или спортивный костюм, а в платье. Немного бледная, но все равно красивая и изящная.

Когда дело дошло до десерта, я всё же решился спросить про Костю.

— Арина, я бы хотел знать, что у вас с